Борис. Мера верности.

 

 

С тяжёлым чувством мы покинули квартиру Софьи Наумовны. Несмотря на Мишкино обещание что-то предпринять, я не представлял себе, что мы сможем сделать, чтобы как-то помочь нашей любимой учительнице. Какая жестокая жизнь в нашей стране, в которой нет уважения ни к таланту человека, ни к заслугам, ни даже к возрасту. Когда учительница, заслуги которой отмечены самим государством, присвоившим ей звание «Отличник народного образования» отдавшая всю свою жизнь воспитанию сотен и сотен будущих граждан этого государства, вложившая всю свою душу в это великое дело, вынуждена на склоне лет сносить оскорбления от ничтожеств, испытывать страх за своё достоинство и даже за жизнь.

Мы прошли в  скверик и уселись за грубо сколоченным столиком, на котором обычно играют в домино пенсионеры из соседних домов. Настроение было препоганым.

--Какие будут предложения? - такими словами начал наше импровизированное совещание Мишка. Все молчали. Мне казалось положение безвыходным. Нарушил молчание Вовка Липник.

--Ей нужно выбить отдельную однокомнатную квартиру. Правильно? Правильно. От кого это зависит? Отвечаю. От местной власти. Кто из нас может повлиять на местную власть, объяснить ей, что недопустимо, чтобы достойный человек, известный в городе, на старости лет жила в таких нестерпимых условиях? Я думаю, всем тут ясно.

Все наши взгляды  обратились в сторону Алика Лукашова. Казалось, что найдено нормальное решение. Действительно, ему, как члену ЦК партии, зав. отделом ЦК по народному образованию, проще всего решить эту проблему. Алик опустил глаза, он думал. И  в этот момент я понял, что думает он не о том, о чём говорил Вовка, а о том, как выйти из создавшейся ситуации, не потеряв лица перед нами.

--Не хотел бы я давить на местное руководство авторитетом ЦК, находясь здесь как частное лицо по своим личным делам. - наконец выдавил он,-- Поймите, не могу я. Меня могут неправильно понять.

--Конечно, не можешь! Ведь Софья Наумовна тебе не мама,- сказал я.  Мы знали, что несколько лет тому назад, неизвестно по каким критериям его родители получили двухкомнатную квартиру в центре города.

--Да брось ты. Причём тут мама. К получению квартиры моими родителями я не имел никакого отношения.

--Конечно, не имел. Наверно, твоё положение, как приближённого к власти, имело отношение. А у Софьи Наумовны нет такого сыночка. У неё вообще нет детей. Зато мы все были у неё, как её любимые дети.

--Да перестань ты. Нет у меня и времени сейчас заняться этим вопросом. Я завтра утром уезжаю в Москву. На послезавтра у меня назначено важное совещание, на котором я обязан присутствовать. Ребята, я обещаю вам, что попытаюсь что-нибудь сделать для Софьи Наумовны уже из Москвы. А сейчас мне нужно идти к родителям, я  обещал их сводить в театр.

И он ушёл. А мы остались сидеть за этим щербатым столиком, и гадливое чувство переполняло нас. И тогда подал голос Вовка.

--Я предлагаю напиться, чтобы забыть, что здесь произошло.

В ресторане, куда мы пришли, нам достался столик рядом с окном. Мы сделали заказ и замолчали. Каждый думал о чём-то своём. Я смотрел в окно. Там, на площади, куда-то спешили люди, проезжали автобусы, постукивали на стыках рельс своими колёсами трамваи. Шла обычная жизнь обычных людей. И  у каждого человека, была своя судьба, о которой мне было ничего не известно. А вот о  нелёгкой судьбе, одного хорошего человека, близкого мне человека, я сейчас всё знаю. Но только не знаю, как помочь ему, что можно предпринять такое, чтобы сделать его немножко более счастливым. Мне казалось, что примерно о том же думали мои друзья. И только суетливый образ моего одноклассника маячил перед глазами, мешал мне.

Подошёл официант, поставил на стол графин водки, рюмки, холодную закуску. Мы наполнили свои бокалы. И тогда я сказал.

--Не верю я, что Лукашов будет что-то предпринимать. Для него нет ничего святого, кроме его карьеры. Я предлагаю выпить, не чокаясь, как об умершем,  о нашем бывшем однокласснике, «великом» поэте и «большом» человеке, Александре Лукашове. Пусть  земля будет пухом нашей памяти о нём. Был человек, и нет больше для нас этого человека. Забудем!

Мы дружно выпили, и тогда Мишка сказал.

--Забыть этого гада мы забудем. А ведь пока мы в Смоленске, надо что-то делать. Ещё там, у Софьи Наумовны, у меня возникла мысль обратиться к Константину Борисовичу, нашему бывшему директору. Сейчас он, наверно, на пенсии. Но ведь он много лет был заведующим ГОРОНО. Думаю, что у него какие-то старые связи остались.

--Точно!--поддержал его Вовка,--Заявимся к нему всей гурьбой, принесём цветы, бутылочку коньяка, ещё чего-нибудь. Поздравим его с двадцатипятилетием первого выпуска школы, в которой он когда-то был директором. Может быть, выпьем за его здоровье, наговорим кучу комплиментов, старик расчувствуется. А тогда можно будет и поговорить о нашем деле. В общем то, он мужик нормальный, хотя больно строг был в своё время. Но, думаю, он поймёт нас и постарается сделать всё, что в его силах, чтобы помочь Софье Наумовне

Идея мне понравилась. Появилась какая-то надежда на то, что нам всё-таки удастся хотя бы что-то сделать.

--Только надо будет взять с собой Сашку Шабанова, Гришу Наймана и Олега Полякова, если они ещё не уехали. Ванька Кретинин, я знаю, сегодня должен был отчалить. Я думаю, что перед такой компанией Костя не устоит. Только нужно продумать сценарий и предупредить ребят.

Мы просидели в ресторане ещё часа полтора, основательно набравшись, обсудив все детали предстоящего мероприятия и договорившись встретиться завтра вечером у памятника героям войны 1912 года.

Через день, когда мы позвонили в квартиру Константина Борисовича, дверь нам открыла его жена, Галина Семёновна. Её имя и отчество ещё вчера как-то смог узнать Олег Поляков.

--Здравствуйте, Галина Семёновна, - чуть не хором поздоровались мы. А Вовка преподнёс ей цветы. Она удивлённо смотрела то на нас, то на цветы, пытаясь вспомнить, кто мы такие, откуда взялись.

--Здравствуйте,- растерянно проговорила она,--А кто вы, и по какому поводу..?

--А мы к Константину Борисовичу. Мы бывшие его ученики, хотели бы повидать его.

--Ну что ж, проходите. Он в этой комнате, - она сделала приглашающий жест. А в это время на пороге появился и сам Константин Борисович. Он был в халате и домашних тапочках, совсем не такой, каким мы привыкли видеть его в пору его директорства. Я не встречался с ним более двадцати пяти лет, с тех пор, как он стал заведующим ГОРОНО. Он заметно постарел, поредели и стали совсем белыми волосы на его голове, но взгляд его глаз и выправка почти не изменились.

Мы прошли в комнату, расселись кто куда. Я поставил на стол две бутылки коньяка «Арарат», а Сашка Шабанов вытащил из пакета коробку конфет и яблоки, которые он сложил горкой на блюдо, что предусмотрительно вынула из буфета Галина Семёновна.

--Чему обязан я столь эффектным визитом?

--Константин Борисович, ведь прошло ровно двадцать пять лет, как мы закончили школу, которую Вы восстанавливали после войны и потом возглавляли, а мы в ней учились. - это вступил в свою роль Мишка. -Позавчера был вечер встречи первых выпускников этой школы, но, к сожалению, Вас там не было.

--А если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе,- это бросил свою реплику Гриша Найман.

--Да. - подтвердил Мишка, - И вот мы пришли, чтобы поздравить и Вас с этой датой. Мы очень надеемся, что Вы не возражаете.

Константин Борисович некоторое время, молча, разглядывал нас по очереди, а потом сказал.

--А ведь я почти всех вас помню. Вот Вы, Серпиков Миша, а Вы—Липник Володя. Это Вы тогда разбили окно в классе. Ну, с Григорием Александровичем нам приходилось встречаться по работе. - Это он имел в виду Гришу, который работал завучем в одной из школ в С-ске.

--А это... - Олег  Поляков, Вас я узнал по Вашему росту. А вот Вас я уже и не помню, - сказал он, обращаясь ко мне.

--Райков Борис.

--А,  вспомнил.  Лучший  математик  школы  и шахматист. А Вы, наверно, Шибанов?- сказал он, обращаясь к Сашке.

--Шабанов Александр,- подтвердил  Сашка.

--Да, да, помню ту историю на уроке немецкого языка.

Мы засмеялись. Ну и память у этого человека. Ведь он помнил даже все наши проделки. Мы попросили его, чтобы, хотя мы уже достаточно взрослые, обращался он к нам, как прежде, в школе, на «ты». Это будет нам напоминать наши школьные годы. Он согласился.

--А что, мать, накрывай на стол. Раз ребята принесли коньячок, не прокисать же ему. Тем более, что такая дата.

Мы видели, что он рад нашему приходу. Видимо не часто такое бывает, чтобы бывшие ученики навещали своих учителей. А им, особенно в старости, ох, как это приятно, необходимо. После первой рюмки завязалась оживлённая беседа. Константин Борисович расспрашивал нас о том, кем мы стали, о нашей работе. Вспоминали школьные годы, учеников, с кем учились, учителей. И вот тут мы подошли к главной цели нашего визита. Мы рассказали, в каких ужасных условиях живёт Софья Наумовна, всё до мелких деталей, и даже в нужных местах сгустив краски. Видимо наш рассказ затронул какую-то струну в сердце Константина Борисовича.

--Да, невесёлую историю вы мне рассказали. Я хорошо знаю Софью Наумовну. Бывал на её уроках. Она замечательный педагог и талантливый литератор. А ученики от неё без ума. И вот, на тебе, такая беда. Самое лучшее для неё, это однокомнатная квартира. А вы не знаете, стоит ли она в очереди на получение квартиры?

--Стоит. Но только далеко. Пока у неё были нормальные соседи, она не подавала заявления. А когда подала, впереди неё оказалось много нуждающихся в жилье учителей.

--Да, это плохо... Ребята, я вижу, вы очень обеспокоены судьбой Софьи Наумовны. Я вас понимаю. Это очень высокая оценка труда учителя, наверно, более высокая, чем какие-либо звания и награды. Я, со своей стороны, попытаюсь что-нибудь сделать. Правда, у меня сейчас не те возможности, что были раньше, но постараюсь.

Мы ещё некоторое время посидели за столом. Выпили ещё по рюмочке за здоровье Константина Борисовича и Галины Семёновны, а потом, попрощавшись с хозяевами, вышли на улицу. По-летнему светило солнце, и немного светлей стало у нас на душе. Всё же была какая-то надежда. Мы оставили наши телефоны и адреса Грише Найману с тем, чтобы он держал нас в курсе событий, и разошлись.

Прошло несколько месяцев, и я получил  письмо от Гриши из С-ска.

«Здравствуй, Борис!

Пишу из школы, во время перерыва. Поэтому буду краток. В том деле, с Софьей Наумовной, есть некоторые изменения. Добиться получения  для неё однокомнатной квартиры Костя не смог. Была попытка обмена, но не состоялась. Слишком мала площадь её комнаты. Когда-то была выдана в милицию и органы народного образования рекомендация о необходимости изоляции и лечения того малолетнего дебила, который проживает в квартире С.Н. Но эта рекомендация так и осталась рекомендацией. Сейчас, наконец, Косте удалось добиться, чтобы этот сексуально озабоченный гомосапиенс, был помещён в специальное заведение. Причём  было сделано так, что  мать этого дебила не догадывается, что к этому имеет отношение Софья Наумовна, а то бы она её съела. Конечно, это не то, чего хотелось бы, но всё-таки что-то.  Пока это всё... Борис, а ты обратил внимание, как выглядит наша Софочка? Ни за что не подумаешь, что её под 50. Всё такая же аккуратненькая и привлекательная. Не будь я женат, сделал бы ей предложение. Ну, вот и всё.

С приветом, Г.Н. ».

 

Читать дальше