На грани. Глава 12

 

 

25.12.2024 года окончательно оформлены и подписаны всеми заинтересованными сторонами  юридические документы, определяющие создание Мирового Союза со штаб-квартирой в Женеве,  Мировым Судом в Брюсселе и органами безопасности в Амстердаме. В Союз вступило большинство стран мира. Отказались вступить  в состав Союза такие страны, как Китай, Саудовская Аравия, Арабские Эмираты, Кувейт, Катар и ещё некоторые, в основном, небольшие островные государства. Неожиданным было решение о вступлении в Союз России. Такое решение приняло новое руководство России, пришедшее к власти год   назад. Серьёзные сомнения вызывал вопрос о вступлении в Союз Индии. Но после того, как Китай отказался от вступления в Союз, Индия дала своё согласие. Такие страны, как Испания, Португалия, Норвегия и Швеция приняты в Союз на правах непостоянных членов до проведения в них необходимых политических реформ.

Итак, 25 декабря 2024 года знаменует собой начало новой эры  взаимоотношений между государствами. Остаётся надеяться, что такое мироустройство, наконец, исключит возможность возникновения военных конфликтов и развязывания новых мировых войн.

( Euro News. 26.12.2024)

 

***

 

Вечер того дня, когда я прилетел из Бельгии, был шумным, суетливым и весёлым. Мы ждали гостей. Под навесом, прикрывающим фасадную часть дома, были установлены два стола: один для взрослых, другой для детей.  Руфь выставляла  на них тарелки, вилки, ножи, рюмки, фужеры. Ей помогала Соня, получившая отпуск в армии в связи с моим приездом. Мама на кухне заканчивала приготовление кушаний. Ну, а я занимался своими традиционными обязанностями, на мангале готовил шашлыки и мясо. Стали приходить гости. Сначала к калитке нашего дома  подъехал Миха со всей своей семьёй. Первыми из машины вывалились два его пятилетних близнеца, Элик и Алик, а затем показалась Сима с грудной Веред на руках. Не было только Лиз. Как выяснилось, она проходила тиранут (курс молодого бойца) в армии. Миха, заглушив мотор своей машины, открыл калитку, и вся эта шумная ватага ввалилась к нам во двор. Ещё не успели закончиться обычные в таких случаях слова приветствия и объятия, как Элик и Алик, прихватив лежащий в углу двора мяч, выбежали на улицу играть в футбол. За ними,  конечно, увязался и Йони. А вскоре появилась и Сарит со своими детьми. Их встречала Руфь. С того времени, как Руфь переехала в Ариэль, она и Сарит подружились. Сарит была частой гостьей у нас, а Руфь в своё свободное время частенько навещала дом, где жила семья Йосефа, иногда захватив с собой младших детей.

Я продолжал возиться у мангала. Рядом стоял Миха. Он расспрашивал, как прошла моя стажировка в Льеже.

--Я слышал, что тебя назначили ведущим хирургом отделения нейрохирургии.

--Не знаю. Я ведь ещё не был в больнице. Но когда наш главврач беседовал со мной перед командировкой, из его слов это можно было понять. Поживём—увидим. Ну, а каковы результаты применения вашего метода предупреждения заболеваний от радиоактивного заражения? Уже есть какие-то статистические данные?

--Нельзя назвать их отличными, но очень многим людям его применение сохранило здоровье и даже жизнь. Начнись война на полгода позже, думаю, результат был бы почти стопроцентным. А сейчас в больницах много людей, страдающих лейкемией, и, особенно, раком щитовидной железы. И большинство из больных, это женщины и пожилые люди, которых мы не успели своевременно вакцинировать. В Эйлате  две большие гостиницы отданы под гематологическую больницу-санаторий, где собраны лучшие медицинские силы и новейшая техника, позволяющая вытащить людей из этих, казалось бы, неизлечимых болезней. Но всё-таки процент смертности ещё достаточно высок.

Наконец, шашлыки и мясо были готовы. Мы торжественно водрузили их в специальных глиняных (чтобы не остывали) горшках в центре столов, где всё уже было приготовлено для того, чтобы  начинать трапезу. Миха разлил по рюмкам и стопкам вино, а я на «детском» столе –  кока-колу. И когда все приготовления были закончены, Миха встал из-за стола, поднял свою стопку, в которой, между прочим, судя по её хрустальной прозрачности, было, отнюдь, не вино, и некоторое время молчал, дожидаясь всеобщей тишины.

--Мы сегодня отмечаем возвращение «блудного сына» домой. Но я, его старый друг, который знает его с детских лет, уверенно заявляю, что никакой он не «блудный сын», а наоборот. Он очень даже привязан к дому. Просто жизнь заставляла его блуждать в её тёмных лабиринтах в поисках своего счастья. И, как мне кажется, он, наконец, нашёл его. Я предлагаю, Йонатан, выпить сейчас за то, чтобы  оно, это счастье, больше никогда не покидало  тебя и твоих близких.

Мы выпили, закусили, а потом продолжилась обычная череда тостов: за наших мам, за детей, чтобы они были здоровы и  счастливы, за то, чтобы больше не было войн. За столом царила оживлённая обстановка. Кто-то делился последними новостями, женщины говорили о своих детях, о новых рецептах приготовления кушаний. Мама уносила на кухню пустую посуду и приносила наполненную. Шумно было и за детским столом. А под конец взял слово я.

--Нас было трое. Мы с детства были, как одно единое целое. И вот, сейчас мне  как будто не хватает одной руки. Нет с нами Йосефа, и это для нас огромная утрата. И ещё большая утрата для его жены, Сарит, и его семьи. Но знай, Йосеф, мы помним тебя, мы будем всегда рядом с тобой, рядом с твоими родными. Верь нам, как ты верил всегда. И пусть эти слова, будут нашей клятвой тебе. А сейчас давайте выпьем в память о моём друге, Йосефе и еще о тех наших близких, жизнь которых унесла эта страшная война. Пусть земля будет им пухом.

Мои слова прозвучали в полной тишине. Даже гомон детей за их столом  утих. А  глаза Сарит стали наполняться слезами. Мы выпили, стоя, не чокаясь.  И как-то сразу спало общее оживление. И тогда мама  сказала:

--Нужно убрать стол. Нас ещё ждёт сладкое. Сегодня у нас будет конкурс тортов. Победитель будет награждён специальным призом

Стали отодвигать стулья, уносить посуду. На столе появились три больших торта. Оказывается каждая женщина, из присутствующих здесь, приготовила торт по своему рецепту. Победительницей стала Сарит. Её торт под названием «Прага», действительно, был самым вкусным.

Был уже вечер, когда, проводив гостей,  женщины занялись уборкой и мытьём посуды, а меня отправили в нашу половину дома укладывать спать Йони. Я помог ему раздеться, укрыл одеяльцем, присел на край его кроватки и спросил:

--Хочешь, я спою тебе песенку, чтобы ты скорей уснул?

Не обратив внимания на мой вопрос, он спросил:

--Папа, а что это  такое—рак.

--Ну, рак, это такое животное с хвостом и клешнями. Так называются его руки, на которых есть два очень сильных пальца. И если ему подставить свою руку, то он может ими ухватить её, и будет очень больно. А живёт он в реке, под камнями.

--Нет, папа, это не животное! Это болезнь такая. Тётя по телевизору говорила, что надо следить за своими зубами, чтобы они не были острыми и чтобы они не могли поранить язык. А то может на языке появиться рак. И это очень опасная болезнь. Последи сейчас за моими зубами. Они не острые?

Мне стало смешно. Я погладил его по голове и сказал:

--Ну-ка, открой свой рот, я посмотрю.

Он послушно выполнил моё требование. Я наклонился к его лицу и, чтобы он понял всю серьёзность моих действий, стал внимательно рассматривать ровный ряд его маленьких, ещё молочных, зубов и даже потрогал их своим пальцем.

--Нет, можешь не беспокоиться. У тебя хорошие, и совсем не острые, зубки. И никакого рака у тебя не будет.

Он удовлетворённо вздохнул, а потом вдруг сообщил.

--Папа, а я сейчас всё доедаю, что мне дают кушать. Ничего не оставляю в тарелке. Я не хочу умереть.

--Почему ты думаешь, что можешь умереть?

--Мама читала в газете, что  много детей в Африке умирают от недоедания. А почему они не доедают? Что, они не знают, что можно умереть?

Я не стал ему объяснять смысл слова «недоедание». Это потребовало бы много времени и вызвало дополнительные вопросы. И я решил просто его успокоить.

--Это в Африке, а здесь, у нас это не страшно. И если ты уже наелся и больше не хочешь, то можешь не доедать. Я ведь врач и очень хорошо знаю, что тебе это не грозит. А сейчас закрывай глаза и спи спокойно.

--Папа, а наша мама не умрёт?

--А почему ты об этом спрашиваешь? Откуда у тебя такие мысли?

--Не знаю. Но ведь она может заболеть и умереть. У неё болит голова, и я очень боюсь.

--Не бойся. Ты ведь знаешь, что я доктор, и если вдруг она заболеет, то я её вылечу. Всё будет хорошо. И больше не думай об этом. Договорились?

--Да, папа.

Видимо, я его убедил. Он повернулся на правый бок, подтянул одеяло, и вскоре я услышал его ровное посапывание. Успокоенный, он уснул.

Я ушёл в нашу комнату, расстелил кровать, разделся и лёг в ожидании Руфи. Вскоре она пришла. Улыбнулась.

--Я вижу, что ты уже готов ко сну?

--Нет. Я жду тебя.

--А Йони спит?

--Спит. Назадавал мне кучу вопросов, а потом уснул.

--О, это его любимое занятие. Он своими вопросами уже всех тут замучил.

--Любознательный у тебя сын. Это ж очень хорошо. Так он познаёт жизнь.

Руфь выключила верхний свет, зажгла ночник и стала раздеваться. Я залюбовался ею. Несмотря на возраст и то, что она уже четырежды становилась матерью, ей удалось сохранить свою фигуру стройной, как у молодой девушки. Она расстегнула зажим на затылке, и её длинные  волосы, отливающие тёмным золотом, рассыпались водопадом по  спине. Это чисто женское движение её рук вверх, когда она распускает свои волосы, всегда вызывает у меня какое-то особое чувство нежности. В слабом свете ночника я наблюдал, как она расстёгивает кофту, снимает юбку, закинув руки за спину, расстёгивает бюстгальтер. И вот показалась  грудь,  самая прекрасная часть её тела. А  вот и она сама в моих объятьях. Я гладил её руки, спину, грудь, целовал глаза, нос, губы, а она прижималась ко мне всем телом, обхватив мою шею своими руками, подставляла свои жаркие губы и шептала:

--Как я соскучилась по тебе, милый.

--Я тоже очень скучал, ждал этого дня. Но теперь мы с тобой вместе.

--Да, вместе.

--Как я люблю тебя, Руфь! И как я хочу тебя, милая!

Она вдруг затихла, стала гладить мои волосы, поцеловала, слегка отстранилась и сказала.

--Сегодня не получится.

--Почему?

--Ну как ты думаешь, почему? Потому же, почему и раньше такое бывало. У меня месячные.

Я прижал её к себе, поцеловал.

--Ну, что ж, придётся подождать.

--Да, придётся. Хотя по времени они должны были уже закончиться.

--А когда они должны были закончиться?

--Да уже дней пять тому назад.

Я замолчал. Что-то насторожило меня.

--Руфь, Йони сказал, что у тебя болела голова.

--Ну, болела, ну и что?

--Часто?

--Да нет, не очень. А что в этом необычного?

--Ничего необычного. Я просто хочу знать, как ты тут жила без меня. Ну, что, давай будем спать?

--Давай. Я что-то сегодня очень устала. Рано встала. Да ещё эта кутерьма с уборкой, подготовкой к приёму гостей.

Она поцеловала меня в щёку, пожелала: «Спокойной ночи» и вскоре уснула. А я уснуть не мог. Тревога не покидала меня. Я вгляделся в лицо спящей Руфи. Ничего не изменилось в нём. Такое же родное мне лицо. Она даже похорошела после того, как я привез её из Бейт-Менаше, и больше напоминала мне ту Руфь, которую я увидел тогда, впервые, на армейском наблюдательном пункте. Но всё же… Я осторожно высвободил руку, на которой лежала Руфь, встал с кровати, оделся и вышел во двор. Закурил, пытаясь успокоить свои тревожные мысли. Ну, что? Головные боли? Продолжительная менструация? Да, они в какой-то степени могут быть признаками заболевания, а могут и не быть. Где она могла получить облучение? В своём Бейт- Менаше? Так это очень далеко от тех мест, где упали ракеты с ядерным зарядом. Этого просто не должно быть. Я немного успокоился. Но всё-таки решил, что нужно в ближайшие дни сделать проверку, хотя бы получить анализ крови. Немного успокоившись, я вернулся в комнату. Руфь спала. Её волосы разметались по обеим подушкам. Аккуратно, чтобы не разбудить её, я сдвинул их и лёг рядом. Руфь что-то пробормотала во сне, повернулась на бок, рукой нащупала мою голову и обняла меня. А я ещё долго не мог уснуть, лежал, не шевелясь, боясь потревожить её сон.

Следующий день была суббота, и мы с Руфью решили съездить в Бейт-Менаше, посетить могилки детей. Путь был долгий. Мы проезжали через городки и посёлки, где всё ещё можно было увидеть последствия прошедшей войны. Я рассказывал Руфи о Льеже, о тех возможностях, которые может дать применение метода Лифшица и новой медицинской техники при проведении нейрохирургических операций. Она же рассказывала мне о детях, о своей работе, а потом вдруг вспомнила.

--Йонатан, мне  надо как-то оформить наследование дома моих родителей.

--А что, ты там ни разу не была со времени войны?

--Я ездила туда ещё из Бейт-Менаше, сдала его в наём, а оформить, как наследство, не успела.

И тут меня пронзила тревожная мысль. Ведь посёлок, в котором жили родители Руфи, находится недалеко от Иерусалима.

--Руфь, а когда ты ездила на похороны отца, а потом и хоронила маму, это было не то время, когда в Иерусалиме взорвалась атомная ракета?

--Да. Я даже видела из окна атомный гриб, который поднялся над Иерусалимом.

--И Йони был с тобой?

--Да, был. Он, правда, спал в другой комнате.

Вот тебе и разгадка, доктор, «специалист по радиоактивному заражению»! Как такое получилось, что ты не подумал об этом раньше, ещё тогда, когда в первый раз приезжал к ней в Бейт-Менаше, и когда она рассказала тебе историю смерти своих родителей.

--Руфь, а тебе делали противорадиационную прививку?

--Да. Приезжала бригада медиков из хайфской больницы Рамбам и делала прививки всем жителям Бейт-Менаше, а ещё давали антибиотик, Антирадон. Причём, через несколько дней всё повторили.

--А когда это было?

--Уже в конце войны.

Ну, хоть какая-то надежда есть. Я не стал тревожить Руфь своими подозрениями, но на обратном пути, когда мы уже подъезжали к Ариэлю, я сказал:

--Руфь, ты находилась в зоне радиоактивного заражения, и хотя тебе делали прививку, всё же следует пройти обследование. Прошу тебя, завтра уже ты должна сделать полный  анализ крови. Договорились?

--Йонатан, ты думаешь…

--Ничего я не думаю. Раз тебе делали прививку, причём дважды, то вероятность очень мала. Так что не беспокойся особенно. Но обследоваться надо.

--Хорошо, Йонатан. Я завтра у себя в больнице сдам кровь. А как быть с Йони? Ведь он тоже был там, вместе со мной.

--Да, ты права. Его тоже нужно проверить. Я попрошу маму, чтобы она  сходила в поликлинику и взяла направление на анализ крови. А ты не помнишь, делали ему до войны такую прививку?

--Да, делали, прямо в роддоме. Я ещё удивилась. Раньше никаких таких прививок новорождённым детям не делали.

--Раньше у Ирана не было атомного оружия, а потом оно появилось. В этом всё дело.

 

Читать дальше