На грани. Глава 9

 

 

(срочное сообщение)

Сегодня, 18 ноября 2023 года в 9 часов 21 минуту Вашингтон был подвергнут атомной атаке. Запуск ракеты с атомным зарядом был произведён предположительно из северной части штата Виргиния. В результате удара имеются огромные разрушения правительственных, военных и гражданских объектов, а также многочисленные жертвы среди мирного населения. Спецслужбы проводят операцию по обнаружению преступников. Пока не известно, пострадал ли при этом президент страны. Можно не сомневаться, что имел место теракт, совершённый исламскими боевиками.

(The New-York Post  18.11.2023. Вечерний выпуск).

***


« Последние сведения о теракте»


В настоящий момент, федеральная служба безопасности штата Виргиния обнаружила место запуска ракеты с ядерным  зарядом. Им оказались болотистые склоны горной системы Аппалачи. При высадке десанта в район расположения ракетной установки, находящиеся там террористы подорвали себя и саму установку. Однако двое из них не погибли, а получили тяжёлые ранения, и  на вертолёте были отправлены в больницу столицы штата Виргиния, г.Ричмонд.  Там же были обнаружены ещё три ракеты с ядерными боеголовками иранского производства, которыми террористы не успели воспользоваться. Пока неизвестно, какие цели  предполагалось поразить. Скорее всего, Нью-Йорк, Филадельфия, Бостон. Именно эти города были обозначены на карте, найденной неподалеку от взорванной ракетной установки. И пока  не ясно, почему эти ракеты оказались неиспользованными. Но можно себе представить, что бы стало с Америкой, если бы замысел террористов увенчался полным успехом.


(  The New-York Post.  19.11. 2023.)

***


Согласно сведениям, полученным из Агентства Ассошиэйтед Пресс, в атомной атаке на Вашингтон принимали участие двадцать два террориста из четырёх мусульманских стран: Ирана, Турции, Саудовской Аравии и Сирии. Пока не поступили сведения о том, каким образом могло такое случиться, что столь большая группа террористов, имеющая ракетную установку и ракеты с ядерными боеголовками, могла  незамеченной находиться на территории США. Где были ЦРУ, ФБР и другие службы разведки и безопасности, где была наша полиция? Кто виновен в столь огромном и трагическом провале?  Америка ждёт ответа на все эти вопросы и мер по недопущению подобного в будущем.


(  The New-York Post.  26. 11. 2023.)

***


« Трагедия века.»


Как передаёт Агентство Ассошиэйтед Пресс один из двух террористов, совершивших теракт в Вашингтоне и захваченных службой безопасности, по имени Ахмед Абу-Ала, уроженец Саудовской Аравии,  скончался в больнице Ричмонда. Второй террорист получил ранение средней степени тяжести и, после проведённой операции,   пришёл в сознание и смог дать первые показания. Ниже мы приводим полный текст этих показаний, любезно  предоставленных нам службой безопасности.

«--Назовите своё полное имя.

--Сейчас меня зовут Ильяс Эль Дин. Но моё настоящее имя Артур Войцехович.

--Год и место  рождения?

--1986 год. Город Гомель. Белорусия.

--Очень интересно. А как Вы оказались в группе исламских  террористов?

--В 1991 году наша семья иммигрировала в США. У меня мама еврейка.

--А где сейчас живут Ваши родители?

--Не знаю. Думаю, там же, где и раньше, в Бостоне. Я уже 13 лет не мог поддерживать с ними связь.

--Ну а всё же, как Вы оказались в группе террористов?

--Я закончил колледж по специальности проектирование и обслуживание ракетной техники. В 2009 году завербовался в армию, а с 2010 года, в составе  подразделения американской армии, проходил службу в Ираке. Был инструктором по обслуживанию ракетных установок. Во время одной из операций наше подразделение было атаковано шиитской группировкой. И я был захвачен в плен. Боевики отвезли меня в район, граничащий с Ираном. Допрашивали с пристрастием.  Даже выбили два зуба.  Но когда  узнали о моей специальности, то предложили сотрудничать с ними. Я сначала отказался, и тогда они создали для меня невыносимые условия. О, не дай  Вам Бог  пережить такое. Извините. Я не имел в виду именно Вас. Это так, к слову пришлось.  Поместили меня в подвал, кормили чем-то солёным, но не давали пить. А больше всего я боялся крыс. Представьте себе, ты уснул и вдруг чувствуешь, как по тебе пробегает кто-то и кусает за ухо.  Да,  было и такое.  Я боялся спать, чтобы не подвергнуться их нападению. А сон-то берёт своё. А они тут как тут. Ежедневно меня вызывали на «разговор» и каждый раз предлагали работать у них по моей специальности.  И однажды, после такой ночи, я не выдержал и согласился. А куда было деваться? Вы бы не согласились? Ой, простите. Опять я что-то не то говорю. Ну, так вот, и я согласился. После этого они переправили меня в Иран, где  заставили  принять ислам, и тогда я получил своё новое имя—Ильяс Эль Дин. Какое-то время я даже посещал местный медресе. Изучал персидский язык и Коран. Затем несколько лет, ещё в Иране, я занимался освоением и усовершенствованием иранских ракетных установок. И приходилось работать на совесть. И надо сказать, много чего сделал в этом деле. Мой труд оценило руководство. Мне была выделена небольшая, но отдельная, квартира. Я даже женился на симпатичной иранской девушке. Зовут её Байсан. У нас родилась дочь. Ей сейчас пять лет. Как-будто всё складывалось терпимо. Всё-таки какая-то жизнь. Но всё равно я чувствовал себя там чужим. Мне всё время казалось, что за мной следят.

--А здесь, в Америке, Вы не были женаты?

--Нет. Была у меня девушка, но до свадьбы дело не дошло.

--Ну, хорошо. Продолжайте.

А в  конце 2022 года меня и ещё группу специалистов по ракетным установкам тайно перебросили в Штаты, в обезлюдевшее поселение Калико, в пустыне Мохаве

(*Пустыня Мохаве расположена на юго-западе США. Занимает значительную часть южной Калифорнии, юго-запад Юты, юг Невады и северо-запад Аризоны ( всего 35000 кв. км.). В этой пустыне находится обезлюдевший «город-призрак» --поселение Калико, жители которого когда-то работали на местных серебряных рудниках. По мере истощения серебра, рудники были заброшены, а жители поселения покинули его. Во второй половине 20-го века Калико превратился в объект экстремального туризма. Но, начиная с 2008 года, когда разразился мировой экономический кризис, популярность его резко упала и бывший « город призрак» снова опустел.)

И тогда я понял, что это конец. Конец даже той жизни, с которой я как-то смирился. Там, в заброшенных серебряных рудниках, находящихся глубоко под землёй, была оборудована мастерская по изготовлению ракетной установки. А когда из Ирана прибыли два специалиста-ядерщика, я понял, что замышляется грандиозный теракт. Уже тогда у меня появилась мысль бежать. Но осуществить побег было невозможно. Они  ценили мою работу и относились ко мне  хорошо, но я постоянно ощущал их настороженность. Да и куда убежишь в пустыне. Вот такие веники.

--А при чём тут веники?

--Да это у меня такая поговорка. Вы не обращайте внимание. Это мой отец так говорил, когда хотел подытожить то, о чём рассказывал перед этим.   Ну, так я продолжаю.  Ну вот. А когда установка и ракеты с ядерным зарядом были полностью готовы, приступили к их транспортировке в район, близкий к важным административным центрам Америки.

--Вы уже тогда знали, что готовится теракт с применением ракет с ядерной начинкой?

--Нет, тогда я об этом не знал. Не знал я, что ракеты начинены ядерным зарядом. Это я узнал сейчас. Не знал и где готовится этот теракт. Ничего я не знал. Вот, такие веники.

--Ну, а что было потом?

--Потом установку разобрали, и отдельные её части были уложены в ящики из толстой фанеры. Ракеты в свинцовых, как я теперь понял, футлярах тоже поместили в такие же ящики. На каждый ящик был наклеен ярлык. После этого, на большой крытой фуре под видом оборудования для металлообрабатывающего завода в городе Денвер, мы повезли наш груз. Были изготовлены и соответствующие сопроводительные документы. Перед тем, как отправиться в путь, нам всем надели пояса смертников, приводимые в действие дистанционным устройством, которое находилось у старшего группы, Раджи-аль-Хусейни. В ходе движения наклейки и документы менялись в зависимости от следующего «пункта назначения». Следующими такими пунктами были Омаха, Сент-Луис, Луисвилл, Ричмонд.

--Вы говорили, что они Вам не доверяли. Почему же они всё-таки Вас взяли с собой? Ведь в пути, когда все вы могли иметь контакт с полицейскими или просто с американцами, была опасность того, что Вы каким-то образом сможете их выдать.

--Совершенно верно. Но теперь я был им нужен, как человек, обладающий соответствующей  внешностью и безукоризненным американским произношением. Перед тем, как отправиться в путь, Раджи пригласил меня в свою палатку, передал мне костюм делового американца, и  объяснил мне мою роль «сопровождающего» срочный груз.  Он  сказал, что очень доволен моей работой и вполне доверяет мне, но чтобы я знал, что от каждого из нас зависит очень  многое. Любая ошибка каждого  может привести к срыву операции. Поэтому совершивший такую ошибку будет тут же ликвидирован. Это касается всех, участвующих в операции. И об этом знают все члены группы. Вот  тогда я понял, что у Раджи имеется возможность подорвать каждого из нас по отдельности. Отдельная индивидуальная кнопочка. Вот, такие веники…

--А что было дальше? Как вам удалось преодолеть столь длинный путь через всю страну, от Калико до штата Виргиния? Что, вас ни разу нигде не останавливали, не проверяли, что за груз вы везёте?

--Да, удалось. Я сейчас обо всём расскажу. Итак, мы тронулись в путь. Я  ехал на легковой машине, за рулём которой сидел Раджи, и выполнял роль «ответственного» за доставку груза. Наше движение по дорогам Америки продолжалось несколько дней. Передвигались мы, в основном, по большим трассам с оживлённым движением, но ночевать заезжали в маленькие городки или посёлки. А иногда ночевали и просто в лесу.  Всякий раз, когда нас останавливал полицейский патруль, я выходил из машины, предъявлял документы, отвечал на вопросы полицейских, предъявлял  груз. Но однажды, между Омахой и Сент-Луисом полицейский потребовал открыть один из ящиков для досмотра. Но и это было предусмотрено. Я показал ему «договор» с заводом, которому мы должны были поставить оборудование, где указывалась дата и даже время  поставки, и оговаривалась сумма штрафа, за каждый  час задержки. Я сказал полицейскому, что лучше  эту сумму мы поделим с ним пополам, чем я буду платить её за несвоевременную доставку. И он согласился. Всё это делал я под пристальным вниманием Раджи, который хорошо знал английский язык. Я всё время опасался за свою жизн, и всё же  надеялся, что подвернётся момент, когда я смогу как-то спастись. Я понимал, что живыми нам никому отсюда не выбраться. Но они идут на это сознательно. Они фанатики. Им Аллах гарантирует сладкую жизнь на небесах. А меня  там никто  не ждёт...

--Ну, что ж вы замолчали? Продолжайте свой детектив.

--Какой там детектив? Чтобы понять моё состояние, нужно представить, что чувствует человек перед неминуемой смертью. Ну ладно об этом… Так вот, наконец, мы выехали на трассу, ведущую к Ричмонду. Дорога шла через густой лес. Через какое-то время мы свернули с трассы на заброшенную просёлочную дорогу. Из леса к нам вышли два человека. Один из них сел к Раджи, а мне пришлось перебраться в кузов грузовика, где за ящиками под натянутым брезентом находились другие члены нашей команды. Проехав по этой дороге ещё несколько километров, мы остановились. Здесь нас ожидали ещё три человека, которых я раньше видел в Калико.  Раджи приказал  разгружать наш груз. Когда фура освободилась, Раджи велел водителю уезжать, а мы стали загружать то, что привезли, на находящуюся здесь легковую машину с кузовом и небольшим прицепом. За три поездки весь груз был перевезён, а мы пешком направились к тому месту, где он был разгружен. Дальнейшая переноска нашего «багажа» производилась вручную. Мы продвигались по болотистой местности по заранее уложенным здесь широким доскам. Конечным пунктом была небольшая площадка твёрдой почвы. Такой островок, окружённый болотом. Здесь находились ещё четыре человека. После того, как перегрузка закончилась, Раджи приказал тем людям, которые нас встречали, пройти по всему нашему пути, по возможности поднять траву, примятую нами, и убрать доски, то есть замести следы. И вот тут я понял, что обратного пути не предусмотрено, что моей могилой будет это болото. Согласитесь, не очень радостная перспектива…

--Да, не радостная. Я понимаю Ваши чувства. Может быть, сделаем перерыв в нашей беседе? Вы устали?

--Да нет, не стоит. А вот понять мои чувства, господин следователь, невозможно, их нужно пережить. Нельзя понять, что творится в душе и голове у человека, приговорённого к смерти, не побывав в его шкуре. Но, не будем об этом. Ну, так я продолжу, да? Понимаете, когда над тобой нависает смертельная угроза, то мозг начинает активно работать, искать выход. И у меня родился, хотя и призрачный, но всё же какой-то план спасения. Я решил освободиться от пояса смертника.  Просто сбросить его я не мог. Во-первых: это сразу будет заметно. А во-вторых: закреплён он на теле так, что снять его без посторонней помощи невозможно. И тогда я решил, что нужно каким-то образом удалить из него взрывчатку. Вы видели когда-нибудь пояс смертника? Нет? Тогда я поясню. Это широкая полоска плотной ткани, на которой закреплены несколько цилиндрических мешочков, в которых находится взрывчатка и поражающие  кусочки металла. Они соединены со взрывателем. А где находится взрыватель, и как он соединяется со взрывчаткой, мне было неизвестно. Так вот, я решил как-нибудь вскрыть эти мешочки и освободить их от взрывчатки. Пока это была просто идея.  А как её реализовать, я пока не знал.

Ну, так вот. Нам предстояло собрать пусковую установку. Я подумал, что для того, чтобы сделать это без вспомогательной техники, вручную, потребуется не меньше трёх дней. За это время я должен был что-то придумать. Первый вечер на этом болотном «островке» был посвящён отдыху, молитве и трапезе. Спать мы улеглись прямо  на земле,  в одежде, на надувных прорезиненных матрасах. Вы представляете себе глухую ночь среди болота, когда не слышно ничего, кроме непрерывного въедливого жужжания комаров, тучами носящихся над тобой, и криков каких-то ночных птиц. И  тогда, лёжа на этом матрасе и под аккомпанемент комариного оркестра, я и нашёл решение. Учитывая то, что мы оказались в полной изоляции от окружающего нас мира и что войти в контакт с кем-то посторонним, а тем более, сбежать, просто невозможно, я рассчитывал, что наблюдение за мной ослабеет, и я смогу выполнить задуманное. Я прощупал мешочки на поясе смертника. Они были изготовлены из такой же плотной ткани, как и сам пояс. Прорвать их руками было невозможно. Требовался острый предмет. Стараясь делать это незаметно, я обшарил землю вокруг матраса, надеясь найти какой-нибудь заострённый камень, но ничего не нашёл. И вместе с тем настроение моё изменилось. Мне  казалось, что всё-таки есть путь к спасению. И я уснул.

На бетонной площадке, подготовленной членами группы, прибывшими раньше, на которой должна была быть смонтирована установка,  с самого утра начались монтажные  работы. К вечеру мы установили только её основание. К концу работ мне удалось незаметно вытащить из своего рабочего ящика отвёртку и спрятать её за пояс смертника. А ночью, когда мы улеглись спать, я дождался, когда все уснут, и с помощью отвёртки выкопал небольшую ямку рядом со своим матрасом. Земля была  рыхлой, и эту часть своего плана мне удалось проделать довольно быстро. Затем по очереди с помощью всё той же отвёртки проделал отверстия в верхней части  мешочков. Труднее всего было освободить их от взрывчатки. На это у меня ушло часа два…

--Господин следователь, может быть вам не интересны эти подробности? Да и к делу они никак не относятся.

--Относятся, относятся. Вы продолжайте.

--Ну, хорошо. Итак, я вытащил взрывчатку и металлическую начинку из мешочков, сложил всё это в вырытую ямку и присыпал её землёй. А затем наполнил мешочки землёй. Это для конспирации. Когда закончил, сердце моё бешено билось. Уснуть я уже не мог: и потому, что был сильно возбуждён, и, кроме того, боялся, чтобы не просыпалась из мешочков земля. Весь следующий день мы собирали саму установку. Улучив подходящий момент, я вернул отвёртку назад, в рабочий ящик, а взамен взял моток изоленты. Она мне понадобилась, чтобы заклеить отверстия на мешочках. И это я сделал в следующую ночь.  Лишь на четвёртый день установка была готова. И тогда к работе приступили специалисты по наведению ракеты на цель. Они расстелили карту какого-то района Америки, где было  отмечено красным кружочком наше местоположение. И ещё я успел увидеть на ней Нью-Йорк, Филадельфию, Вашингтон и ещё какие-то города. После этого всем посторонним приказано было отойти на приличное расстояние. Был произведён запуск ракеты. И тут произошло непредвиденное. Не выдержала площадка, на которой  стояла установка. Один край её опустился.  Дальнейший запуск ракет был невозможен. Нужно было каким-то образом выровнять основание установки. Все попытки исправить ситуацию ни к чему не привели. Раджи психовал, грозил расстрелять тех, кто делал эту площадку. Но становилось темно, и пришлось отложить работы до следующего утра. А утром над нами стал кружить вертолёт. По мегафону нам приказали сложить оружие и всем лечь на землю. Когда мы не подчинились, раздалась предупредительная пулемётная очередь. И, видимо, тогда Раджи нажал на свои кнопочки. Очнулся я, когда меня несли на носилках. А потом снова, уже в больнице.  Вот, такие веники. Одного не пойму, почему подорвался и я. Ведь на мне не было взрывчатки.

--Скорей всего, Вы пострадали от взрыва пояса на ком-то, кто был рядом с Вами.

--Да, возможно…Господин следователь, перед этим  допросом Вы мне обещали, что всё, о чём я здесь расскажу, не станет достоянием прессы, чтобы это не повредило моей семье там, в Иране. Наш договор остаётся в силе?

--Да. конечно. Можете не беспокоиться.

--Спасибо.»

Редакция газеты  поясняет, что эти материалы стали ей доступны лишь после того, как нашим секретным службам стало достоверно  известно, что жена и дочь Артура Войцеховича погибли в результате  атаки израильских ВВС в ответ на ядерный обстрел Израиля с территории Ирана. Кроме того изменена истинная фамилия нашего «героя».

 

***

 

Около приёмного покоя больницы Ихилов  стояли ещё два амбуланса. Из одного из них выносили носилки, на которых лежали два  полугодовалых младенца,  видимо, близнеца, укрытых общей простынёй. По их лицам видно было, что они подверглись гамма-облучению. Вряд ли выживут. Я спросил у санитара:

--А где их мать?

--Не знаю. Может, куда-то вышла. Мы их нашли в квартире одних. Правда, в шкатулке, стоявшей на столе, оказались их свидетельства о рождении. Мы их тоже захватили и оставили записку для матери. Ждать её мы не стали. Если она жива, то найдёт своих малышей.

Я понимал, что уже не найдёт. И неизвестно, что лучше для этой несчастной женщины, погибнуть самой, или выжить и узнать, что стало с её малютками. Что люди натворили? Сколько зла внесли в свой мир? Я вернулся к своим. Стало смеркаться. Уличные фонари не горели. На небе недвижимо висели угрюмые, тёмные, необычные для начала осени, тучи, которые вот-вот прольются тяжёлым потоком, смывая всё, что попадётся на его пути. Так и человечество накапливало, набухало злобой, завистью и ненавистью, пока не выплеснуло  эту муть потоками разрушения и уничтожения всего, что было создано человеком, природой и Богом. И всё это создавало общее настроение подавленности и тягостной безысходности. И казалось, что мир обезумел и покорно катится в пропасть, даже не пытаясь сопротивляться. И то, что раньше воспринималось, как большое несчастье, к примеру, смерть ребёнка, сейчас становится чем-то обычным, рядовым, не вызывающим тяжёлых эмоций.

Шломо и водитель амбуланса при свете зажжённых фар выносили пострадавших, а я прошёл в кабинет главврача. Он встретил меня вопросом.

--Ну, как? Много было пострадавших?

--Не очень. Всё-таки толстые стены убежища. Большинство людей, вызволенных из него,  отправили на автобусе, насколько я знаю, в больницу Бейлинсон.

--Ну, хорошо, хоть так.

Он вынул из ящика стола упаковку таблеток и, подавая их мне, сказал:

--Вы, наверно, голодные? На первом этаже больницы, в фойе, организовали общественную столовую. Жители из незаражённых районов страны привезли уже приготовленную пищу. Даже  с Голан и из Хайфы. Идите, перекусите. А после еды примите по одной таблетке. Это антибиотик «Биорадон» Хотя у вас и было радиозащитное обмундирование, но выпить не помешает. Всё-таки вы находились в заражённой зоне.  А на втором этаже больницы оборудованы комнаты отдыха. Можете пару часов там отдохнуть, а в 11 часов вечера я жду тебя на совещание.

Я вышел на улицу. Мне не совсем было ясно назначение этого антибиотика. Да, и, что представляет собой противорадиационная вакцина, я тоже толком не знал.  Когда в своё время проводился инструктаж, я, видимо, что-то пропустил, так как был очень уставшим после ночного дежурства в больнице, и меня постоянно клонило ко сну. Но если надо принять, значит примем. Возле нашего амбуланса о чём-то беседовали Шломо и оба Йоси.  Водитель Йоси закрыл машину, и мы отправились в столовую. Фойе больницы преобразилось.  Каждый его зал, где раньше на стульях в ожидании регистрации или приёма к врачу сидели посетители, превратился в отдельное кафе. Стояли столы, а за стойками, где  проводилась регистрация посетителей, были установлены в ряд микроволновки для разогрева пищи, и находились молодые девушки, готовые обслужить любого посетителя. Надо сказать, что недостатка в посетителях не наблюдалось. В основном это были люди в белых и салатного цвета халатах. В ожидании обеда я попытался связаться с домом, но не дозвонился. Видимо, нарушенная связь Тель-Авива с другими районами страны ещё не была  восстановлена. Без всякой надежды я всё же набрал номер телефона Тани. Но и здесь меня ждало разочарование. Не работал и ноутбук. Мысль о том, что в моей жизни произошёл ещё один трагический перелом, не давала мне покоя. Я, конечно, понимал, что я не одинок в своей беде, что тысячи и тысячи людей сейчас переживают то же, что и я. Но от этого мне не становилось легче.

Обед, который нам принесла девушка в белоснежной косынке и таком же фартучке, мне показался очень вкусным. И неудивительно, ведь мы целый день ничего не ели. Всё время, пока мы обедали, прошло  в полном молчании. Не о чём нам было разговаривать. Каждый думал о своём, и, видимо, каждому было о чём думать.     Пообедав, мы поднялись на второй этаж и зашли в одну из бывших палат. Здесь вдоль стен и даже в центре стояли кресла, диваны и больничные койки. Кто-то спал, кто-то дремал, сидя в кресле. Из разных мест доносились негромкие  разговоры. Найдя свободное место, мы смогли немного отдохнуть. Мне удалось даже подремать.

В 11 часов я снова был в кабинете главврача. Там собралось десятка полтора врачей, среди которых были некоторые из тех, кого я видел на совещании в Рамат-Гане. Присутствовали также заведующие отделениями хирургии и нейрохирургии: профессора  Хофман и Лидар. Слово взял главврач больницы профессор Йоффе.

--Все помещения нашей больницы уже переполнены. Поэтому мы начали эвакуацию части пострадавших в больницы Петах-Тиквы, Ашдода, Ашкелона и даже Хайфы и Афулы. При ашкелонской и ашдодской больницах созданы временные больничные помещения в школах этих городов. Туда мы отвозим больных, которые прошли раннюю вакцинацию ещё до начала войны или сразу после атомной атаки. Их состояние более или менее удовлетворительное. В нашей больнице мы пока оставляем тех, кто подвергся серьёзному облучению и не прошёл предварительную вакцинацию. Какова же ваша задача?  Вам необходимо эвакуировать всех людей, которые ещё остались в зоне поражения, т.е. во всём районе Гуш-Дана. Каждый из вас получит карту того участка, за который он будет ответственен. Нужно обойти все дома своего участка, и, если там ещё находятся живые люди, их нужно будет доставить сюда, предварительно проведя дезактивацию и первичную вакцинацию. Каждому из вас будет придан микроавтобус для перевозки людей, способных перенести транспортировку, три джипа и амбуланс, снабжённые всем необходимым для оказания первой медицинской помощи, а также вода и продукты питания. Это уже для вас. Выезжать нужно срочно, и работа должна проводиться непрерывно. И чем раньше мы вывезем из района атомного поражения  оставшихся там людей, тем больше  человеческих жизней  будет спасено.

Теперь о вашем личном поведении. Каждый раз, выезжая на свой участок, вы оказываетесь в зоне радиоактивного заражения. Поэтому все участвующие в операции спасения должны не менее одного раза в течение восьми часов проводить собственную инъекцию антирадиационной сыворотки. А через 2-3 часа после этого принимать антибиотик «Биорадон». Конечно, это будет сопровождаться некоторыми неудобствами, связанными с расстройством желудка, но придется как-то с этим смириться. Вот, пожалуй, и всё, что нужно вам знать.

После этого нам раздали карты участков, на которых мы должны будем действовать. Мне достался район города Холон, ограниченный улицами: Гистадрут, Шенкер, Миквэ Исраэль, сдерот Иерушалайм и Голда Меир. Мы сразу же выехали к месту назначения. Была глубокая дождливая ночь. Мы передвигались по полузаваленным обломками разрушенных зданий пустынным улицам. Кое-где при свете фар и прожекторов работали бульдозеры и экскаваторы, расчищающие завалы, а также спасатели в защитных костюмах. Когда мы, наконец, добрались до сдерот Иерушалайм, прямо перед нами появились, едва передвигая ноги, три промокшие насквозь фигуры. Как потом выяснилось, это была семья: мать, отец и мальчик семи лет, которые всё это время просидели в своей защищённой комнате в ожидании помощи. Каждые несколько минут по очереди они выходили на улицу в ожидании, что кто-то появится и спасёт их. И вот теперь, когда они увидели свет фар наших машин и услышали шум двигателей,  вышли на дорогу и отчаянно махали нам руками. Мы тут же сняли с них мокрую верхнюю одежду, провели предварительную дезактивацию, переодели в сухую одежду, которую принёс из дома один из санитаров. При первичном осмотре внешних  признаков поражения обнаружено не было. После этого Шломо, который снова оказался в моей команде, сделал им инъекцию противорадиационной сыворотки. Всё это время они дрожали от холода. Мы укутали их в одеяла, усадили в микроавтобус и тут же начали обход уцелевших зданий. Эта часть улицы Иерушалайм состояла из домов невысокой застройки: в два, три этажа,  поэтому подверглась меньшему разрушению, и вероятность того, что здесь могут находиться живые люди, была достаточно велика. И действительно, по мере передвижения вдоль этого участка улицы, наш микроавтобус постепенно заполнялся. В джипы мы помещали людей с серьёзными поражениями. По мере заполнения пострадавшими  наших средств доставки, я отправлял их в больницу. Джипы и микроавтобус  непрерывно курсировали между  нами и больницей. Далее  шёл район высотной застройки. Здесь без  необходимой техники и специалистов спасателей делать было нечего. Сплошные горы обломков бетонных плит, кирпича и торчащей во все стороны арматуры. Иногда среди обломков можно было увидеть наполовину засыпанные обгоревшие трупы людей. Так мы перемещались от дома к дому, от улицы к улице. В одном из разрушенных зданий на улице Краузе, наиболее близко расположенной к месту падения ракеты с атомным зарядом, вход в полуподвальное помещение был почти свободным. Мы пробрались внутрь. И то, что мы там увидели, обычными словами невозможно передать. Когда-то это было кафе. За обгоревшими столами в обгоревших и проваленных стульях сидели люди, или то, что было когда-то людьми, а теперь представляли собой закопчённые скелеты. Привалившись к сохранившемуся каркасу стойки, полулежал, полустоял  обгоревший труп бармена. Всё это выглядело, как застывшая на миг картина. И казалось, что сейчас заиграет музыка, бармен станет наполнять бокалы вином, а посетители будут шумно и радостно произносить тосты. Но ничего такого не происходило. А была только мёртвая тишина и потрясение тех, кто смог такое увидеть…

Вся операция по спасению заняла у нас более полутора суток. Мы вывезли из заражённой зоны более ста человек. Не ясно, кто из них выживет, кто останется инвалидом, а кто сможет жить нормальной  жизнью. И оставалась только надежда и чувство выполненного долга, когда знаешь, что всё, что от тебя зависело, тобою сделано.

Отчитавшись перед главврачом больницы профессором Йоффе и наскоро перекусив в столовой, мы поднялись на второй этаж, где специально для участников операции спасения была оборудована большая комната отдыха, сплошь заставленная  застеленными свежим бельём кроватями. Раздевшись и укрывшись теплым одеялом, я мгновенно уснул…

Проснулся я посреди ночи, и не сразу понял, где нахожусь. Сердце колотилось в груди, а в голове угнездился ужас. В комнате было темно, и лишь через маленькое окошко над дверью просачивался матовый свет из коридора, делая едва различимыми стоящие в комнате кровати. Я вышел из палаты. В коридоре никого не было, светились потолочные бра, и их свет подействовал на меня успокаивающе. Я сел в стоящее здесь кресло и стал вспоминать тот кошмарный сон, что привиделся мне…

Вот, я вхожу в кафе. Кафе, как обычное кафе. Только посетители в нём те, которых я видел сегодня на улице Краузе. Мне радостно улыбается своими голыми челюстями бармен. От ближайшего стола поднимаются два скелета и приглашают меня к себе за столик. Я пытаюсь уклониться от их гостеприимства, но они, крепко ухватив за рукава моего пиджака, тянут меня и усаживают на свободный стул. Один из них, разлив по рюмкам вино, поднял свою высоко над головой и предложил:

-- Выпьем за знакомство с доктором. Ведь ты доктор?

--Да, я хирург.

--Так что ж ты, хирург, прошлый раз нас не забрал. Почему не отвёз нас в больницу?

Мне становится не по себе. Пытаюсь как-то оправдаться, объяснить.

--Ведь я должен был увозить только тех, кто ещё живой.

--А мы, что, по-твоему, не живые? Вот, посмотри!—и они стали протягивать мне свои руки. Их пустые глазницы наводят страх, обгоревшие фаланги пальцев касаются моего лица. Я пытаюсь отстраниться, отодвигаю свой стул, пытаюсь уйти. Но они не отпускают, их костлявые руки обхватывают меня за плечи, за шею. Я пытаюсь вырваться. Ужас сковал меня. Пытаюсь закричать, но голос  мой пропал…

Я встал с кресла, прошёлся по коридору, пытаясь стряхнуть с себя это жуткое видение, переключить свои мысли на что-то другое. Всплыли события детских лет. Школа. Наша юношеская  дружба. Самые прекрасные и беззаботные годы моей жизни, когда рядом друзья, которым ты веришь, которых  любишь и никогда не предашь, и твёрдо знаешь, что они так же относятся к тебе…

Уже в  последнем, выпускном, классе, на праздник Суккот, мы решили провести день на природе. Сложив в багажник михиного «Фиата»  мангал, уголь, мясо и заранее купленную бутылку шампанского, прихватив с собой гитару и двух  девочек из нашего класса: Мири и Анат,  мы отправились на север нашей страны, где всегда можно найти укромное место в каком-нибудь лесочке, вдали от шумных компаний и населённых пунктов. Мы нашли такое место невдалеке от арабского городка Сахнин. Был замечательный октябрьский день. Сквозь ветви окружавших нашу поляну сосен пробивались лучи солнца. Дул лёгкий ветерок, покачивая кроны деревьев, образуя на земле непрерывно движущуюся картину тёмных и светлых пятен. Мы с Йоси занялись мангалом, Миха вынул из машины складные столик и стулья и  оборудовал место для трапезы, а затем стал помогать Мири готовить салаты, накрывать стол. Анат же, взяв гитару, развлекала нас своими песнями. Забегая вперёд, надо сказать, что по прошествии ряда лет имя Анат стало известно всему Израилю, как популярной эстрадной певицы. И иногда, при возможности, я  ходил на её концерты. И вот, когда всё было готово, Миха разлил в одноразовые стаканчики шампанское. Мы выпили, закусили, но нам показалось этого недостаточно, и тогда Миха вытащил из своей машины  бутылку водки, которая была у него спрятана в «бардачке». Настроение было прекрасным. Сначала мы пели любимые наши песни, а затем сели на траву в кружок и стали играть в «бутылочку». Шутили, смеялись, целовались. И вдруг, мы увидели, что к нам приближается целая ватага арабских ребят примерно нашего возраста. Их было человек восемь. Ситуация явно принимала неприятный оборот. Мы с Михой поднялись. Они стали в кружок вокруг нас. Тогда Миха спросил:

--Что вам, ребята, надо? Идите своей дорогой. Не мешайте нам отдыхать.

--А мы вам не помешаем,-- ответил, видимо, старший из них. – Вы только поделитесь с нами девочками. Вам одна, и нам одна. Это будет по справедливости.

Он подошёл к Анат сзади и стал её гладить по голове, потом по плечам. Анат вскочила, но он ухватил её за руку и стал тянуть  на себя. Она попыталась оттолкнуть его, и в это время я услышал тихий голос Михи: камарате («приготовиться»- по японски) и тут же: хаджиме («бой»-яп.). И в тот  же момент араб, который приставал к Анат, отлетел в сторону, сбитый ударом в голову михиной ногой. После разворота ещё один из арабов был повержен наземь. Одновременно и мне удалось сбить с ног одного из нападавших. Но положение стало обостряться. Трое из ещё оставшихся на ногах арабов выхватили ножи и стали надвигаться на нас, скаля зубы и угрожающе сверкая глазами. Мы  отступили, пытаясь отдалить их от наших девчонок. И тут произошло неожиданное. Вступил в бой Йосеф. Йосеф, который никогда в жизни не дрался и не умел это делать, а Анат, схватив за деку гитару, со всего размаха ударила ею одного из нападавших сбоку, по голове. Тот, выронив нож и обхватив руками лицо, на котором показалась кровь, сел на землю. И в этот момент, как по команде, мы с Михой ударили по рукам двух других нападавших. Они взвыли от боли и, выронив ножи, держась рукой за кисть повреждённой, бросились бежать. Вслед за ними побежали и те, кто был на ногах, оставив лежать на земле трёх своих поверженных дружков. Мы не стали ждать продолжения. Побросав в багажник наши вещи и,оставив на память своим врагам разбитую гитару, быстро сели в машину, выехали на ближайшее шоссе и на полной скорости поехали в сторону Хайфы. Что было у меня на душе в это время? С одной стороны, сожаление  об испорченном, так хорошо начавшемся дне, а с другой — ощущение радости от того, что есть у меня такие друзья, с которыми ничего не страшно, которые всегда смогут постоять за себя и за каждого из нас…

Как мне не хватает моих друзей сейчас. Я снова вернулся в палату, лёг в постель и тут же уснул. И ничего мне больше не снилось. Когда я проснулся, моих ребят, с которыми вместе прошли два последних дня, в палате уже не было. Я оделся и спустился на первый этаж в столовую. Они сидели за одним столиком и завтракали. Увидев меня, они придвинули ещё один стул к своему столику, для меня. Я сел и оглядел их лица, ожидая увидеть на них следы переживаний, связанных с тем,  что пришлось им увидеть за прошедшие два дня. Но всё было, как обычно.

--Как спалось, ребята?

--Нормально. Хоть немного отоспались. Йонатан, а что дальше?

--Пока не знаю. Позавтракаем, я схожу к главврачу. Узнаю, какие будут дальнейшие указания.

Уже заканчивая завтракать, я вдруг почувствовал, что кто-то обхватил меня сзади за шею. Я оглянулся. Миха! Это был Миха! Как ты мне сейчас нужен, Миха! Я встал. Мы обнялись и долго не отпускали друг друга. Ребята недоумённо, с улыбкой, наблюдали за нами. И тогда я, обращаясь к ним, сказал:

--Это мой друг, Михаэль. Вы сейчас свободны. --Я посмотрел на часы,-- А в 10 часов встречаемся у входа в приёмный покой.

Когда ребята ушли, мы снова обнялись. А потом поднялись на второй этаж. Первый вопрос, который я задал Михе, когда мы уселись на свободный диван в углу комнаты, был о его родных.

--Да пока всё в порядке. Я  успел отправить свою семью ещё до атомной атаки в Ариэль, к родителям. А вчера, когда ехал сюда, я заезжал к ним.

--И как Ариэль?

--Выстоял. Там сейчас относительно спокойно. С сначала войны жители соседних деревень, ободрённые нападением на нас арабских стран, видимо, подумали, что пришёл конец Израилю, и пошли в атаку на город. Эту атаку организовали боевики Хамаса. Они же завезли в эти деревни  ракетные установки и всякое другое оружие. Кроме того, к ним на помощь прибыли группы боевиков из других арабских посёлков. А в Ариэле в помощь небольшому гарнизону, расположенному в городе, было организовано ополчение из пожилых мужчин и старших школьников. Мой отец тоже участвовал в нём. Да и женщины, когда-то прошедшие  службу в армии. Несколько дней они отбивались, пока им на помощь не пришла наша авиация. Когда снесли почти полностью самый хамасовский посёлок Сальфит, всё успокоилось.

--А к моим не заходил?

--Нет, не заходил, но встретил твою маму. У них всё в порядке. Все живы, здоровы. Только не ясно, что с Таней. Ты тоже ничего не знаешь?

--Не знаю. Думаю, что дело плохо. Ведь она находилась в Тель-Авиве в момент атомной атаки. Наверно, её уже нет в живых.

Мы помолчали. Да и о чём можно было говорить. Всё и так было ясно. Хорошо, что мама и дети живы. Хоть за это можно благодарить Бога.

--Миха, а что ты здесь, в Тель-Авиве, делаешь? Я понял так, что ты недавно сюда приехал.

--Да, только сегодня. Я привёз из Реховота очередную партию противорадиационной сыворотки. Сейчас работники нашей лаборатории развозят её по всем больницам страны. Тебе делали прививку?

--Да. Перед самой войной.

--Вот, вот. Но тогда  её было произведено мало. Хватило только на детей, военных и резервистов. Да и то, не на всех. Сейчас мы пытаемся охватить вакцинацией всю страну.

--Слушай, а что собой представляет эта сыворотка? Понимаешь,  инструктаж по противорадиационной защите, куда я был вызван моим армейским начальством, я почти полностью проспал, так как перед этим всю ночь и даже утро пришлось провести в операционной. Была очень сложная операция, длившаяся более десяти часов. Знаю, что есть такая сыворотка, знаю, что делали прививки, но принцип действия её не знаю.

--Если у  тебя есть время, я могу рассказать, как нам удалось её получить.

--Конечно, расскажи.  А ты, что, тоже принимал участие в её разработке?

--Да,  причём самое непосредственное.  Начали мы этим заниматься лет шесть назад, когда у  Ирана только появилась атомная бомба, и стало ясно, что избежать атомной войны не удастся. Нам было известно, что есть растения, которые могут аккумулировать радионуклиды из  почвы. После Чернобыля ими засевали заражённые поля. Это называлось биологической дезактивацией. К ним относятся суданская трава, просо, чумиза и некоторые бобовые растения. Исследовав их, мы определили, какие гены ответственны за такую аккумуляцию. Тогда мы начали искать, есть ли подобные гены у микроорганизмов. И, представляешь, нашли один вид бактерий, обладающий таким же видом гена. Мы ввели эти бактерии в организм крысы, предварительно облучённой альфа и бета-нуклидами, и обнаружили, что они начали активно  абсорбировать их. Мы проводили этот эксперимент много раз, и результат был тот же самый. Радионуклиды отсасывались из организма крысы и сосредоточивались в бактериях. Но необходимо было не только, абсорбировать эти нуклиды, но ещё и удалить их из организма. И тут нам на помощь пришли фармацевты. Ими был разработан антибиотик «Биорадон», убивающий эти бактерии и одновременно расслабляющий желудочно-кишечный тракт, в результате чего убитые бактерии выводились из организма. Результат был потрясающий. Более шестидесяти пяти процентов облучённых крыс выжили. Но нужно было провести такой же эксперимент на человеческом организме. И тут нам, если можно так выразиться, «повезло». На одной из АЭС в Соединённых Штатах произошла авария, в результате которой пострадало несколько человек из обслуживающего персонала. Мы срочно вылетели в США. Органы здравоохранения США дали нам добро на проведение вакцинации. И, представляешь, результат был потрясающий. У пятерых из шести пострадавших наступило заметное улучшение состояния. Но ещё более эффективным был бы результат, если бы эти бактерии находились в организме ещё до его радиоактивного  заражения. Дело в том, что, находясь в организме человека, эти бактерии не приносят ему вреда. Более того, они выполняют  полезную функцию за счет своих абсорбирующих свойств. Поэтому заблаговременная вакцинация абсолютно безвредна.

--А когда следует вводить антибиотики?

--Лучше всего через два, три часа после заражения, когда бактерии уже поглотят большую часть радионуклидов, попавших в организм. Возможно, что в некоторых случаях потребуется повторная вакцинация, а затем и введение антибиотиков.

--Эта разработка чисто израильская?

--Пока, да.  Сейчас заканчивается строительство здания, в котором будет размещён завод по производству вакцины и соответствующего антибиотика.

--Вообще, это здорово. Вот  найти бы ещё защиту от гамма-излучения. Создать бы материалы, способные отражать гамма-лучи, тогда и атомные атаки не имели бы столь тяжёлых последствий.

--Да, это так, но лучше найти эффективный способ воздействия на страны, стремящиеся обладать ядерным оружием. Но политика, это не наука. Мировые политические деятели  не умеют, да и не хотят проводить детальный анализ того, что происходит в мире и к чему это может привести. Это ж требует серьёзного напряжения ума. Зачем им это? Все их мысли направлены на то, чтобы остаться у власти, выиграть очередные выборы.

--Да, кстати,  а что происходит в мире? Как отреагировали западные страны и наш «друг», Соединённые Штаты, на ядерное нападение на Израиль? Понимаешь,  я совсем  ничего не знаю. Мой ноутбук почему-то вышел из строя.

--Хм, «отреагировали»! Недаром говорится: «Избави меня Боже от моих «друзей», а с врагами я сам разберусь». Так ты, что, совсем ничего не знаешь? Считай, что идёт третья мировая война. Одновременно с атакой на Израиль, Северная Корея обстреляла Южную Корею и Японию баллистическими ракетами сначала с обычными зарядами, а после ответного удара, и с ядерными. США, пока их не коснулось, ограничивался «грозными» заявлениями и объявлением о выдвижении к берегам Ирана, Турции и Северной Кореи своих авианосцев. Но самое главное, что произошло потом. Сама Америка была атакована ядерными ракетами, как изнутри своей территории, так и с моря, с  иранских подводных лодок, незаметно подобравшихся к её восточному побережью. Были поражены Вашингтон, Нью-Йорк и некоторые другие города. Что там творится, пока не ясно. И только тогда Америка объявила войну Ирану и Турции и по-настоящему начала действовать. А ты знаешь, что наши атомные ракеты поразили Тегеран и ряд других городов Ирана и Сирии?

--Я предполагал, что будет какой-то ответ, но точно не знал.

--Кроме того, иранские ракеты, сбитые нашей ПВО над Ливаном, по сути дела, почти полностью уничтожили эту страну вместе  с Хизбаллой.

-- Ну, а что Европа?

--Европа? В Европе идёт гражданская война между коренным населением и мусульманской «пятой колонной».  В Испании и, вообще, на Пиренейском полуострове, насколько мне известно, власть пока в руках мусульман. То же самое происходит в Норвегии, Швеции.  Когда в Дании и Германии террористы-смертники, проникшие туда из мусульманской Норвегии, совершили теракты с помощью «грязных» атомных бомб, такие страны, как Голландия, Австрия, Швейцария, Дания и Чехия, закрыли свои границы, а их армии приведены в боевую готовность. А после того, как Турция потерпела поражение на Кипре, она воспользовалась ядерным оружием, полученным из Ирана. Буквально вчера стало известно, что были атакованы Германия и Греция. Какие районы, и что сейчас там происходит, не знаю. Именно из этих стран в своё время были изгнаны почти все мусульмане, в том числе и турки.  Мир переворачивается прямо на глазах, и чем это всё кончится, никто не знает.

--А что происходит в России, Китае?

--В России, сразу в нескольких крупных городах, в том числе в Москве  и Санкт-Петербурге, произошли крупные теракты,  с применением «грязных» бомб. И, как стало известно, их им подкинули их же «друзья» из Ирана. А осуществляли теракты боевики из северного Кавказа. Очень много погибших. Я думаю, что там будет ещё одна кавказская война. Ну, а Китай? Китай пока старается не участвовать в этой бойне. Он занял нейтральную позицию, хотя и ввел у себя режим военного положения.

--А у нас что?

--На севере идут ожесточённые бои. После нашей ответной атаки на Тегеран и Дамаск эти две страны резко ослаблены, хотя их войска ещё участвуют в боях на наших границах. Но осталась Турция, которой в своё время Иран поставил атомное оружие. Она пока не решилась воспользоваться им по отношению к нам, боясь ответного ядерного удара.  Их войска вместе с остатками ливанских и сирийских армий сейчас захватили часть нашей территории на севере. Там идут ожесточённые бои. Думаю, что это недолго будет продолжаться. Особенно, когда, наконец, «проснулась» Америка.

--А что  на южной границе?

--Идут бои «местного значения». К нам на территорию их не допустили, но  для наступления у нас мало сил. Идёт позиционная война.

--Да, событий много. А я в этой круговерти ничего не знал. Получается, что действительно идёт мировая война. Все континенты охвачены ею. А что происходит в Африке?

--Там вообще трудно что-либо понять. Идёт уничтожение целых народов. Как ты понимаешь, оттуда ушли все миротворческие силы. Миру сейчас не до них.  Бесчинствуют радикальные исламисты, особенно в тех странах, в которых исповедуют христианство.

--Да, мир обезумел. Чем это всё кончится?

Я помолчал, обдумывая всё, о чём мне рассказал мне мой друг.

--Слушай, Миха, а ты ещё долго будешь здесь?

--Нет. Часа через два уеду в Реховот.

Я посмотрел на часы. Было уже без четверти десять. Пора было идти на совещание к главврачу. Мы попрощались, пожелали друг другу удачи и, возможно, скорой встречи. А встретились мы с ним… уже после войны.

 

Читать дальше