На грани. Глава 8

 

 

Продолжается обмен бомбовыми  и ракетными ударами между Турцией, с одной стороны, и Грецией и поддерживающими её военно-морскими силами Германии, с другой. Есть опасность вовлечения в этот конфликт Ирана и Сирии, а также других европейских стран. Похоже, мы находимся на пороге третьей мировой войны.

(«Euro News” 22. 09.2023)


Сегодня, 17.11.2023.  в 4ч 12 мин по местному времени без объявления войны Пхеньян атаковал ракетами с ядерными боеголовками города Сеул и Инчхон. Имеются большое количество жертв и серьёзные разрушения. Вооружённые силы республики Корея приведены в боевую готовность. Как стало известно, аналогичному обстрелу подверглись и города Японии.

(«The Seoul Herald» 17.11 2023.)

***


« И снова Хиросима»

(срочное сообщение.)

Пхеньян пошёл на самоубийство. Сегодня утром в 4 часа 6 минут были атакованы ракетами с атомным зарядом города Хиросима, Канадзаво и остров Садо. Пока сведений о количестве жертв и причинённых разрушениях не поступало, но ясно, что таким образом Северная Корея развязала новую и, как нам представляется, мировую, но теперь уже атомную войну.

(«Санкэй симбун» 17.11.2023.)

***


В связи с ядерной атакой Пхеньяна по городам республики Корея и Японии к берегам Северной Кореи направляется авианосец «Линкольн» в сопровождении  ракетных катеров и других военных кораблей. Туда же направляются  корабли японских вооружённых сил. Авиация республики Корея наносит бомбовые удары по Пхеньяну и другим городам Северной Кореи.

(«The New-Jork Post » 17.11.2023.)

***

Как сообщили почти все радио и телевизионные станции Индии, сегодня 18 ноября 2023 года с территории Пакистана в сторону столицы Индии Дели была запущена ракета с ядерным зарядом. Ракета упала в городе Хисар, не долетев до Дели всего несколько десятков километров. Кроме того, ведётся обстрел других городов Индии.  В городе Хисар имеются большие разрушения и многочисленные жертвы так же, как и в других городах страны. Армия Индии приведена в боевую готовность.


(«The New-Jork Post» 18.11.2023.)

***

 

Совещание проводилось в полуподвальном помещении муниципалитета Рамат-Гана. Верхний этаж и крыша были серьёзно повреждены взрывной волной, но не представляли угрозы для нижних этажей. В большой комнате за длинным столом разместились около  двадцати человек, большинство из которых врачи. С некоторыми из них я был знаком по работе, некоторых знал по конференциям, в которых  принимал участие. Я машинально пожимал им руки, приветственно улыбался, но меня беспокоила одна мысль. Что с Таней? Ещё по дороге в  Рамат-Ган я позвонил домой. Трубку взяла мама.  Она рассказала мне, что в тот день, когда началась война, Таня была на работе в Тель-Авиве. Она позвонила домой и сказала, что бомбили город, много раненых, и её, как психолога, попросили оказать помощь пострадавшим от бомбёжки. Поэтому она не приедет на ночь домой. На следующий день она снова осталась в Тель-Авиве. Последний раз она звонила за день до взрыва  ракеты с атомным зарядом, после которого связь с Тель-Авивом вообще нарушилась. Видимо, пострадали все передающие станции. Так что узнать, жива ли она, не было никакой возможности. Я понимал, что шансов на благополучный исход почти не было, и не представлял, как дальше жить. Слава Богу, что с детьми и мамой пока всё благополучно. Ариэль тоже находится в осаде со стороны арабов из окружающих его деревень. Но пока все их атаки отбивались воинской частью, расположенной в городе, а также бойцами местной самообороны. Но  предчувствие беды, связанное с неизвестностью по поводу судьбы Тани, давило на сердце.

Мои мрачные мысли были прерваны приходом генерал-майора медицинской службы Шимона Штерна. Высокий, довольно молодой, лет пятидесяти, генерал выглядел очень озабоченным. Эта озабоченность отражалась и в его карих глазах, укрытых за круглыми стёклами очков в тонкой оправе, и в торопливости движений. Он прошёл в торец стола, поздоровался и, не садясь в стоящее за ним кресло, начал с последних новостей.

--Буквально пять минут назад мне сообщили, что ракета с атомной боеголовкой взорвалась и в Иерусалиме. Так что некоторые из вас должны будут выехать в Иерусалим в распоряжение штаба противоатомной безопасности, находящегося в больнице Адаса. Там тоже идёт мобилизация медицинских кадров из близлежащих населённых пунктов. За вами придёт специальный автобус. Те же, кто будет работать в Тель-Авиве, на своих машинах отправятся в больницу «Ихилов». К сожалению, наш «Железный купол» оказался не в состоянии справиться со столь большим количеством ракет, выпускаемых по нашей стране. Однако, одна, или даже две  ракеты с ядерным зарядом были им сбиты над территорией, находящейся на границе между Сирией и Ливаном. Видимо, и там имеются серьёзные проблемы. Надо сказать, что мощность заряда той ракеты, которая достигла Тель-Авива небольшая, меньше, чем та, которую в своё время американцы сбросили на Хиросиму. Но, всё равно, там  большие разрушения и  много жертв. Мы предполагали, что одной из основных целей для поражения будут такие города, как Тель-Авив и Иерусалим. И поэтому с самого начала войны была проведена массовая эвакуация населения из всех крупных городов. Но всё же, много жителей осталось. А потому мы имеем сейчас  большое количество жертв. И вам предстоит большая и трудная работа. Могу только добавить, что эта атомная атака на нашу страну не осталась безнаказанной для наших врагов. Я думаю, что они на долгие годы запомнят этот урок.

Он снял свои очки, протёр их носовым платком, а потом продолжил.

--Насколько я знаю, вы все прошли вакцинацию против атомного заражения и хорошо знаете, что вам предстоит делать. Есть, среди вас, кто-нибудь, кто не прошёл вакцинацию? Нет? Ну и хорошо. Я не буду проводить дополнительный инструктаж. Сейчас мы определимся, кто и куда будет направлен, и нужно срочно выезжать на места. Там вам нужно обратиться к главврачу больницы и получить дополнительные указания. На этом всё. Желаю удачи…

Больница «Ихилов» находится на границе между Тель-Авивом и Рамат-Ганом. Одна из главных израильских больниц тоже пострадала от атомного взрыва, особенно верхние этажи здания. Однако, ещё до атомной атаки нейрохирургическое  и хирургическое отделения, расположенные в верхних этажах,  были переведены в подземные помещения. Примыкающая к больнице подземная стоянка для машин была  переоборудована под приёмный покой и операционную, где уже в полном объёме велись срочные операции, а также операции и манипуляции по оказанию первой помощи при радиоактивном поражении. Огромное помещение приёмного покоя с сотнями больничных коек было почти полностью заполнено пострадавшими, которым оказывали первую помощь мобилизованные со всей страны медсёстры, медбратья и санитары. В дальнем углу, в отгороженном небольшом пространстве расположился «кабинет» главврача больницы и заведующего хирургическим отделением. Когда я, лавируя между больничными койками, добрался к этому «кабинету», в нём находился только главврач больницы, который с карандашом в руках склонился, как я потом понял, над картой города. Как оказалось, заведующий хирургическим отделением в это время проводил операцию очередного пострадавшего. Я представился. Главврач был явно обрадован моим появлением. Это был известный не только в Израиле, но и во всём мире, нейрохирург, профессор Давид Иоффе. Мне очень нравились его выступления на симпозиумах врачей, в которых  я тоже принимал участие. Они были наполнены не только новыми идеями, но и оптимистическим убеждением в неограниченных возможностях современной медицины и неискоренимой уверенностью в то, что, в конце концов, разум победит в этом мире. А сейчас передо мной сидел старый, усталый человек, с красными от недосыпания глазами, и весь его вид отражал растерянность и недоумение от рухнувших прежних его представлений и надежд. И, видимо, увидев во мне того, с кем можно поделиться своими переживаниями, которые терзали его душу всё это время, он вдруг проговорил:

--Боже мой, как такое могло случиться? Куда движется мир? Совсем не туда, куда естественно было бы ему стремиться при современном развитии науки и человеческого разума. К дальнейшему своему развитию и процветанию. А он выбрал из всех этих достижений те, которые ведут к разрушению и уничтожению всего, что создавалось в течение столетий. Непостижимо!

Он молчал некоторое время, как бы остывая от выплеснувшихся эмоций, а потом попросил меня присесть к столу, и, придвинув ко мне карту, сказал:

--Вот здесь,-- Он указал на район Тель-Авива, обведённый на карте кружочком,--упала ракета с ядерным зарядом. Недалеко от этого места находится большое бомбоубежище, которое сейчас завалено обломками соседних домов. Возможно, в нём находятся живые люди, которым необходима наша помощь. Сейчас там работают службы спасения. Они разбирают завалы, пытаясь вызволить из под них  людей. Там же находятся пожарные машины, наш амбуланс с санитарами и врачом Ави Коэном, а также три  джипа, оборудованных для перевозки пострадавших. Но, я думаю, этого недостаточно. Здесь, на выходе, стоит  ещё один амбуланс, а также джип, обеспеченный всем необходимым для перевозки раненых, который будет придан в твоё распоряжение. Тебе нужно будет выехать на помощь к Ави. В амбулансе находится около двухсот порций противорадиационной сыворотки, которую нужно вводить каждому из тех, кто побывал в заражённой зоне. Это предварительная мера. В больнице же их подключат к капельнице с  такой же сывороткой, которая позволит в какой-то мере нейтрализовать проникшие в организм альфа- и бета-частицы. Санитар Шломо, который поедет с тобой, знает, как это делается. В джипе есть несколько канистр с дезактивирующей жидкостью, снабжённых соответствующим опрыскивателем. Каждый спасённый  перед отправкой в больницу должен пройти дезактивацию. Я знаю, что всё это тебе известно, но лишний раз напомнить, думаю, не помешает. Вот, пожалуй, и всё.

Он позвонил по телефону. Тут же в кабинет вошёл крепкого телосложения молодой парень в кипе на рыжих, вьющихся волосах. Его светло-серые глаза обрамлены длинными белесыми ресницами и рыжими густыми бровями, а щёки, начиная от глаз, сплошь усыпаны светло-коричневыми веснушками. Главврач представил его мне, а потом, обращаясь уже к нему, сказал:

--Шломо, вы с Йоси Цукерманом и Йонатаном,--он указал на меня,-- сейчас срочно выезжайте в район, о котором я уже тебе говорил. Йоси и водитель уже в машине. Они знают куда ехать. Чем вам там придётся заниматься, я надеюсь, вы представляете. Итак, с Богом.

Мы вышли. Наш амбуланс стоял чуть поодаль от входа, давая свободно подъезжать машинам, привозящим очередных пострадавших. Рядом находился и джип. Я пожал руку Йоси и водителю, которого, как оказалось, зовут тоже Йоси, и подошёл к джипу. Познакомился с его водителем, его звали Дани, и объяснил ему его задачу. Все они, и Йоси, и водители,  уже были одеты в защитные костюмы из просвинцованной резины. За спиной были пристёгнуты маски, которые следовало надеть при входе в заражённую зону. Мы со Шломо тоже переоделись. Казавшиеся неуклюжими, на деле, эти костюмы были очень удобными, легко облегали тело и не сковывали движений. Мы ехали по пустынным улицам города, которые в совсем недавнем времени были переполнены оживлённой и, казалось, всегда праздничной публикой. И создавалось впечатление, что город умер, что никогда больше на этих улицах не появятся нарядные люди, весёлые лица, что всё, что было, ушло навсегда. Город напоминал порушенное кладбище. Вокруг покорёженные стены зданий, мёртвые глазницы изуродованных окон и пустынные, заваленные обломками кирпича и бетона, дворы и палисадники. Нам навстречу попадались лишь редкие машины со спасателями, пожарные машины и амбулансы. Кое-где  работали бульдозеры, расчищающие улицы от обломков разрушенных или полуразрушенных зданий. Нам приходилось останавливаться в ожидании освобождения проезда. Во время одной из таких остановок мы увидели, что из дома на противоположной стороне улицы, качаясь и еле передвигая ноги, вышел человек. С его плеч, груди и рук свисали лохмотья одежды вместе с кусками кожи. Как по команде, мы выскочили из машины, захватив с собой  носилки.   Увидев нас, он  повернулся  и хотел  возвращаться  к  дому,  повторяя:  --Михаль, дети! Там дети. Спасите их! Квартира шесть.

Мы насильно уложили его на носилки.  Шломи и Йоси отнесли его к джипу, а я бросился в дом. Квартира номер шесть находилась на втором этаже. Дверь в квартиру была открыта. Заглянув в одну из комнат, я увидел два обгоревших до черноты трупа. Я понял, что здесь моя помощь уже не нужна. Открыв дверь в противоположную комнату, я увидел сидящую на кровати девочку лет восьми с опущенной понуро головой, в забрызганной рвотой пижаме. Она не плакала, а только, слегка покачиваясь, тихо подвывала. Лицо и руки её были покрыты красными пятнами кровоизлияний. Но она была жива. Я подхватил её на руки, она не сопротивлялась, и вынес на лестницу. Навстречу мне уже поднимались Шломо и Йоси. Я передал девочку Шломо, а мы с Йоси стали обходить другие квартиры этого трёхэтажного дома. Большинство из них были пустыми. Но в одной из них в обгоревшем и провалившемся кресле сидел человек, то, что ещё недавно было человеком. Обугленное черное мясо плеч, рук, головы обнажало его кости, также закопчённые. Это невозможно было видеть без содрогания даже мне, много повидавшему и ожогов, и ран, и даже смертей. Йоси, сопровождавший меня, выбежал из комнаты. То, что он увидел, вызвало у него рвоту. Маска, которая была надета на его лицо, наполнилась этой рвотой, и ему нужно было немного прийти в себя от увиденного и очистить маску.

Когда мы вернулись к машинам, Шломи доложил, что все необходимые предварительные процедуры  пострадавшим уже сделаны.  Я тут же отправил их  на джипе в больницу, а сами  продолжили пробираться к нашей конечной цели.

К моменту нашего прибытия бомбоубежище уже было почти полностью освобождено от обломков. Экскаватор, который занимался расчисткой завала отъехал в сторону, и спасатели вручную пробирались к входу в убежище. Проход  был узким, и поэтому наши машины ожидали своих пациентов на некотором расстоянии от него. Пожарники непрерывно поливали из своих шлангов завалы, ограничивающие  проход, а также спасателей, пробивающихся к входу в бомбоубежище, смывая с них радиоактивную пыль. Загрязнённая вода стекала  в канализационный люк, тоже предварительно расчищенный и открытый. Рядом с нами стоял автобус, готовый принимать людей, способных самостоятельно передвигаться и перенести транспортировку в сидячем положении. Перед ним, готовые принимать пострадавших, стояли несколько джипов, грузовая крытая машина и амбуланс. Я подошёл к Ави, врачу, сопровождавшему бригаду, которая выехала сюда ещё до нас. Мы познакомились и обговорили, как будем действовать, когда откроют, наконец, вход в убежище. Уже стали слышны стуки, видимо, по двери и приглушённые крики, доносившиеся изнутри. Замурованные под завалом люди давали знать, что они ещё живы и ждут спасения. Наконец, вход был открыт. Из него стали выходить люди, находившиеся в заточении около  суток. Их поливали из шлангов, а они хватали ртами воду, пытаясь утолить мучившую их жажду. Тех, кто в состоянии был самостоятельно передвигаться, спасатели провожали в автобус. А мы: я, Ави и санитары, наконец, смогли проникнуть внутрь. Там были люди, которым нужна была наша помощь. Всем им, без исключения, вводилась противорадиационная сыворотка, после чего они выпивали стакан воды с растворёнными в ней укрепляющими добавками. Тех, кто даже при нашей помощи и помощи спасателей не мог передвигаться, мы выносили на носилках и помещали в джипы, которые тут же увозили их в больницу. Я обратил внимание на женщину, сидящую на полу в луже рвоты. На руках она держала завёрнутого в одеяльце маленького ребёнка. Ребёнок не плакал. Молчала и женщина, тупо уставившись куда-то в пространство. Я подошёл к ним. Лицо и руки женщины были сплошь покрыты кровоизлияниями, кое-где прорвавшимися наружу. Лицо малыша было тёмно-красным от запёкшейся крови. И это было удивительно. Они не должны были так пострадать. Значит сюда, несмотря на толстые стены, всё же каким-то образом проникло гамма-излучение. Я спросил у женщины:

--Вы можете говорить?

--Да,--  с трудом ответила она.

--Ребёнку делали прививку от радиации?

--Не успели. Мы только приехали из-за границы и не успели.

И тут я услышал звук работающего вентилятора. Оказывается, несмотря на то, что бомбоубежище было завалено, вентиляция при этом не пострадала и активно закачивала внешний, уже заражённый, воздух в закрытое помещение, а, возможно,  проникло и гамма-излучение. А женщина с ребёнком как раз находилась в таком месте, куда поступал этот воздух. Нужна была их срочная  госпитализация. Мы с Йоси на носилках вынесли их из убежища, поместили в свободный джип, и  я отправил их в больницу в сопровождении Йоси. Оглядевшись, я увидел, что начал отъезжать автобус с пострадавшими . За ним тронулись и другие машины. И я понял, что операция спасения закончилась. Но куда-то пропал Шломи. И тут я увидел, что Шломи вместе с одним из спасателей  из соседнего, почти полностью разрушенного, дома выносят носилки  с ещё одним пострадавшим. Когда они приблизились, я увидел старого человека с обгоревшей бородой, с кусками кипы на остатках волос на голове. Всё его лицо и верхняя часть туловища покрыты ожоговыми волдырями. Но он ещё дышал. Было понятно, что спасти его уже нельзя, но и оставить его здесь умирать я не имел права. Я сразу же облил его дезактивирующей жидкостью, сделал обезболивающий укол, ввёл противорадиационный раствор. А затем мы поместили его в амбуланс, включили сигнализацию и на большой скорости  поехали в больницу.

 

Читать дальше