На грани. Глава 6

 

 

В связи с трудностями, связанными с резким падением цены на нефть на мировых рынках российское правительство приняло решение о «временном замораживании повышения пенсий и других пособий», объявленного ранее. Думой принят закон о повышении возраста выхода на пенсию для мужчин – до 65-ти лет, для женщин – до 60-ти. Эти решения вызвали негативную реакцию у населения. В разных городах России проходят демонстрации протеста, которые в ряде случаев переходят в столкновения с полицией. Опросы, проведённые целым рядом институтов, изучающих общественное мнение, в том числе и Левада-Центром, показывают, что рейтинг президента Путина неуклонно  опускается и составляет сейчас по разным данным  от 27 до  21 процента.

(«Новая газета» 11.09.2017.)


***

После того, как между Турцией и новым правительством Ирака было подписано соглашение «О борьбе с курдским сепаратизмом», турецкие войска вошли на территорию Ирака. Началось массовое уничтожение курдского населения как внутри самой Турции, так и на территории Ирака. Идет облава на курдских мужчин, «потенциальных повстанцев». По имеющимся данным более 4 тысяч курдов уничтожено на территории Ирака, около 3 тысяч – на территории самой Турции. Тысячи курдов арестованы. Идет геноцид курдского населения. Организация Объединённых Наций резко осудила турецкое правительство. Руководство НАТО исключило Турцию из своего состава, выведя с территории Турции все свои военные базы, включая и комплексы противоракетной обороны.

(Die Welt. 21.12. 2017.)


***

«Крепнет союз между Турцией и Ираном».


После прихода к власти в Турции исламской «Партии справедливости и развития», а также избрания президентом Турции представителя этой партии Абдулы Гюля, правительство Эрдогана взяло курс на исламизацию страны. Были арестованы более 50-ти высших военных руководителей, противников  политики исламизации Турции. После проведённого в стране референдума по поводу статуса вооружённых сил Турции армия  Турции постепенно превращается в армию, подобную «Стражам исламской революции» в Иране. Был небольшой период «прохладных» отношений между Турцией и Ираном, связанных с тем, что на территории Турции был размещён противоракетный комплекс НАТО. Однако, когда Турция была выведена из состава НАТО, отношения между этими двумя странами заметно улучшились.. Участились визиты в Иран премьер-министра Эрдогана, а также президента Ахмединеджада в Турцию. И уже в 2017 году  между Ираном и Турцией был заключён военный союз, подробности содержания которого держатся в строгой секретности.

( Из сообщений международных СМИ  11.11.2018 г.)

 

***

 

Мы вышли из операционной и прошли в ординаторскую.  Приготовили каждый себе кофе, и я увидел, что чашка, которую Али держит в руке, дрожит. Я взглянул на него и понял, что у него ещё не спало то напряжение, в котором мы находились в течение четырёх с половиной часов, пока шла  операция…

А операция была сложная, с непредсказуемым результатом. Оперируемым был новый репатриант из Грузии. Он  со своими друзьями ужинал в кафе в арабском посёлке. В чём-то они не поладили с местными молодыми людьми. Завязалась драка, в которой наш пациент получил несколько ножевых ранений в грудь, в области сердца, и в живот. Когда его привезли в больницу, он истекал кровью. Давление крови было 55-0. Это порог, после которого наступает смерть. Но, на удивление, он ещё был в сознании и даже мог говорить. Из этого можно было сделать вывод, что основное кровотечение происходит из области живота, так как в противном случае он был бы уже мёртв. По всем медицинским показаниям  операцию следовало начинать со вскрытия живота, обнаружения места ранения и перекрытия  места  кровотечения, так как по всем правилам хирургии первое, что необходимо сделать, это остановить основное кровотечение. Времени на проведение обследования с помощью ультразвуковой аппаратуры не было. Нужно было срочно начать переливание крови и ввести дренирующую трубку в область лёгкого, чтобы избежать накопления воздуха в плевральной полости, в случае, если ранение пришлось и на область лёгкого. Начало переливания крови должно было привести к повышению общего давления крови. Но этого почему-то не произошло. Давление не поднималось. И тогда я предположил, что это сердце не справляется с перекачиванием переливаемой крови. Очевидно, есть какое-то повреждение сердца. И я принял решение сначала вскрывать грудную клетку, а не полость живота. И если  моя догадка окажется неверной, то я собирался перекрыть аорту, снабжающую кровью нижнюю часть тела, уменьшив тем самым общее кровотечение и увеличив давление в верхней его части, а именно, лёгких и головного мозга. Это давало мне какое-то дополнительное время на поиск и перекрытие источника кровоизлияния в животе.  Однако такое решение противоречило общепринятым хирургическим правилам и вызвало возражение у хирурга травматологического отделения, ответственного дежурного по приёмному покою. Но времени объяснять ему ход моих мыслей не было. И самое главное, что я почувствовал поддержку моего помощника, Али. Видимо, он тоже понимал причину моего решения. Я спросил у него: «Ты понял?». Али утвердительно кивнул головой, и мы приступили к вскрытию. Но когда  вскрыли грудную клетку, вдруг, обнаружилось отверстие в оболочке сердца, в которой накопилось большое количество крови, не позволяющее сердцу расправляться и засасывать кровь из кровеносной системы. Это могло привести к смертельному исходу в ближайшие минуты.  Мы вскрыли оболочку (перикард), выпустив кровь. И сразу же общее давление  стало повышаться. И тогда я обнаружил, что в левом желудочке сердца имеется отверстие размером менее одного сантиметра с пульсирующим кровотечением. Именно оттуда и поступала кровь в область перикарда. После того, как мы зашили его,  давление полностью восстановилось. И лишь после этого мы вскрыли полость живота. Там оказалось отверстие в селезёнке, которое уже само затромбировалось. Конечно, ответственность за нарушение порядка проведения операции в случае неудачи ложилась бы на меня, но в данном случае его соблюдение кончилось бы наверняка смертельным исходом. Я шёл на риск, и риск оправдал себя. Когда больного отвезли, наконец, в отделение интенсивной терапии, мы взглянули друг на друга. И всё  напряжение этих нелёгких часов вдруг вырвалось в нервный смех. Выглядели мы очень живописно. Наши руки, лица и халаты были забрызганы кровью. Вся одежда была насквозь пропитана потом. Но в душе мы чувствовали себя победителями…

Али был зачислен в штат нашего отделения около полугода назад также, как и я, в качестве практиканта, претендующего на получение звания мумхе. Он закончил медицинский факультет Тель-авивского университета. Процесс специализации в израильских больницах длительный. Претендент на звание мумхе  должен за шесть лет  набрать определённое количество операций, выполненных им самим, или операций, в которых он принимал участие. Причём они разбиты на группы: операции внутриполостные, операции, связанные с сердечными заболеваниями,  гинекологическими, детскими и так далее. Для чего он должен будет проходить стажировку и в кардиохирургии, и в отделениях урологии, нейрохирургии и детской хирургии. Кроме того за эти шесть лет он должен будет сдать экзамены по общим заболеваниям, а также по хирургии. Так что нам придётся долго работать вместе. И уже сейчас я понял, что из него получится хороший хирург. Между нами возникли доверительные отношения. В свободное от операций время мы разговаривали на различные темы, но до сих пор я старался не касаться вопросов, связанных с арабо-израильскими проблемами. Но вот сегодня, после такой напряжённой и ответственной операции, где мы работали, как единый, слаженный механизм, я сказал:

--Ну почему бы нашим народам не трудиться и жить в таком же режиме согласованности и взаимопонимания, как это было сегодня у нас с тобой? Что ты скажешь на это, Али?

Али допил свой кофе, поставил чашку на стол. А потом, глядя неподвижным взглядом куда-то в сторону окна, сказал:

--Да, это было бы на пользу обоим народам, но глупость, корысть и тщеславие наших руководителей, как политических, так и религиозных, не позволят этого сделать.

--А тебе нравится жить и работать в Израиле.

--Нравится? Не то слово. Нигде в другом месте я бы не смог получить такого образования и такой работы. Да и жить так, как я живу сейчас. Это счастье, что в своё время мой дед не покинул свой дом под Хайфой, и мы не оказались в лагерях беженцев где-нибудь в Иордании, Ливане или Газе.

--А как так получилось? Ведь многие арабские семьи после объявления Израиля, как суверенного государства, бежали из страны, несмотря на уговоры израильских властей.

--Дураками были, поверили обещаниям арабских стран, что когда те сбросят евреев в море, то они смогут вернуться и даже воспользоваться их имуществом и домами. А теперь у них самих нет дома. Живут в лагерях беженцев и даже не имеют гражданства в тех странах, куда они бежали. Я знаю, как они там живут. В Газе и Иордании есть наши дальние родственники. Когда-то мы ездили к ним.

--Ну, а чем недовольны арабские граждане Израиля, которые имеют всё то, что и еврейские: и пособия, и право на учёбу, и право на работу, и даже на своё представительство в Кнессете. И в то же время день Независимости Израиля воспринимают, как день Катастрофы арабского народа. И даже выходят на демонстрации с бросанием камней в полицейских, со сжиганием израильских флагов.

Али задумался, приготовил себе новую чашку кофе, отхлебнул и уже потом, как бы оценивая каждое своё слово, заговорил.

--Понимаешь? Я вырос в арабской деревне, учился в арабской школе, ходил в мусульманскую мечеть, слушал проповеди наших религиозных наставников, изучал Коран. Я изнутри знаком со всей той жизнью, в которой живут мои соотечественники в Израиле. Большинство из них соблюдают религиозные обряды, слушают своих религиозных лидеров, верят им. Ведь давно известно, что, для того, чтобы удержать в подчинении массы людей, нужен общий враг. А если даже его нет, то нужно его выдумать.  Вот такой же концепции и придерживаются наши шейхи. А народ? Народ тупо верит им. Ведь они «представители» Аллаха на Земле. А такой «враг»--вот, он, Израиль. Нужно только его уничтожить, и сразу наступит райская жизнь.

--Али, а сам ты веришь в Бога?

Али не отвечал, о чём-то размышляя. Молчал и я, не задавая других вопросов, которые хотелось задать, надеясь, что Али сам поделится своими мыслями, которые, как я понимал, беспокоят его. И, действительно, он снова заговорил.

--Понимаешь, я изучал Коран, причём не по проповедям наших шейхов, а по первоисточнику. Меня интересовали и другие религии. И понял, что если есть Бог, то он один для всех людей в мире. И вот в такого Бога я верю. А разные религии только по разному определяют, как должен  человек обращаться к Богу, чтобы быть угодным Ему. А это уже домыслы самих людей, их, так называемых, «пророков», основателей и продолжателей. А Богу не надо угождать, не нужны ему наши молитвы, наши благодарения и просьбы о прощении грехов. Ему, я думаю, не нужны наши слова, а если что-то и нужно, то это, скорее, дела.

--Ну, а какая из религий по твоему мнению больше всего способна сделать мир более удобным для людей?

--Да никакая. Каждая имеет свои недостатки, не позволяющие людям понять друг друга. Ваша религия слишком обособленная, высокомерная. И Бог—это только Бог еврейского народа. И если нееврей захочет принять иудаизм, ой как не просто ему пробиться через ваши раввинаты. Что мне не нравится в исламе—это его чрезмерный миссионизм, стремление к вовлечению в ислам людей других религий или неверующих, применяя при этом любые методы, не исключая,  и насильственные.   Это даже записано в Коране.

--А христианство?

--Сейчас христианство стало более умеренным. Его отцы стали понимать, что Бог один на всех, и каждая религия имеет право на существование, и каждый человек имеет право на свой способ общения с Богом. А было время, когда и христианство навязывало своё видение Бога иноверцам так же, как сейчас пытается это делать ислам. Взять хотя бы крещение Руси, или внедрение христианства среди африканских народов.

--Ну, хорошо. А как ты ответишь на такой вопрос? Наши левые и арабские члены Кнессета утверждают, что в Израиле ущемляются права арабского населения. Вот ты араб, ты ощущаешь это на себе.

--В чём ущемлены наши права? В праве учиться? Пожалуйста, иди и учись в любом университете Израиля, только имей хороший багрут. Право работать? Посмотри, сколько арабов работает в нашей больнице на разных должностях. Юсуф в ортопедическом отделении—ведущий ортопед. Сколько арабов имеют свой бизнес, и никто им не препятствует. В Кнессете заседают арабские депутаты и имеют те же права и зарплаты, что и еврейские депутаты. Нет никакой разницы в получении медицинской помощи, различных пособий  и других льгот, как для еврейских семей, так и для арабских.  Но есть, конечно, недоверие к нам со стороны израильских властей. Арабы не служат в армии, не допускаются для работы в секретных учреждениях. Но в этом, наверно, виноваты мы сами. Какое правительство доверило бы оружие и свои военные секреты людям, которые день Независимости государства отмечают, как день их трагедии.

Я был поражён, как Али всё разложил по полочкам, как глубоко и точно определил наши взаимоотношения с арабским населением. Нашим бы «левым» послушать его, а нашим «правым» научиться у него приводить аргументы в пользу нашего же государства. И тогда я задал ему ещё один уже провокационный вопрос.

--Так почему многие израильские арабы, если им так хорошо жить в Израиле, бунтуют, кричат о своих ущемлённых правах?

--А кто бунтует? В основном те, кто не хочет учиться, добиваться своим трудом нормального положения в обществе. Мне один «русский» рассказал такую поговорку, которая бытовала в бывшем СССР, что советские люди хотели «работать как в Советском Союзе, а жить как в Америке». То же самое можно сказать и о наших «бунтовщиках».

--И ещё, последний вопрос. Ты веришь, что Израиль устоит против того беспрецедентного давления, которое оказывается на него со стороны арабских стран, и подвластной им ООН, а также западных стран, которые попали в зависимость от  ближневосточной нефти. Не наступит ли такой момент, когда Израиль совсем исчезнет с этой земли?

--Евреи талантливый народ, но есть у них один недостаток. Их руководители все свои победы превращают в свои поражения. Возьми хотя бы победу в шестидневной войне. Весь мир тогда зауважал Израиль, хотя  были тогда и осуждающие его резолюции ООН, и крики разных левых движений. Но потом он стал просить тех, кого он победил признать право на существования еврейского государства. Зачем ему это надо было? Он и так доказал всему миру своё право. А всякий проситель воспринимается как слабая сторона. Над ним можно и покуражиться. На него можно и надавить. Вот и давят.

Али замолчал, задумался, а потом, отвечая на мой вопрос, сказал:

--Устоит ли Израиль? У Израиля есть одна палочка-выручалочка. Это его атомное оружие. Народ, доведённый до отчаяния, когда над ним нависнет угроза полного уничтожения, не задумается над тем, стоит или не стоит его применить. Я думаю, что это окажется сильным сдерживающим фактором.

Али допил свой кофе, поднялся, взял обе наши чашки, ополоснул их в раковине, поставил их в тумбочку, и уже оттуда, усмехнувшись, сказал:

--Что-то я сегодня разоткровенничался. Это я только тебе такое могу сказать. Всему, очевидно, виной—сегодняшняя наша операция. В нашем посёлке за такие мысли можно и поплатиться. С отцом я, в общем-то, откровенен, и он меня понимает и во многом согласен. Но больше, ни с кем.

Да, эта операция как-то сблизила нас. И у меня к Али появилось дружеское чувство, даже нечто большее.

--Спасибо тебе Али за откровенность. Теперь я тебя больше понимаю и сочувствую твоей боли за свой народ. Но что мы можем сделать? Как изменить ситуацию? К сожалению, это не в наших силах.

 

Читать дальше