На грани. Глава 5

 

 

Закончился ввод в действие всех буровых установок, расположенных в  районе месторождении  Хунбей в Южно-Китайском море.

По мере выхода их на полную мощность Китай сможет обеспечить свои потребности в нефти на 80-85%. Вместе с тем стало известно, что в северной части Южно-Китайского моря также обнаружены залежи нефти, предположительно сравнимые с теми, что находятся в месторождении Хунбей.

( Агентство Синьхуа. 1.11.2016.)


***

1 мая 2017г.  Радиостанция «Свобода» передала экстренное сообщение. В Иране проведено первое испытание атомной бомбы. Спутники США и Израиля зафиксировали на востоке Ирана, в пустыне Деште-Кевир атомный взрыв, мощность которого составляет более 10 килотонн. Сейсмические станции США, России, Японии также сообщили о проведённом испытании. Так раскрылась ложь Тегеранского правительства о мирном характере  атомных исследований,  проводимых в Иране. Итак, мир оказался в новой реальности, которая может привести его к более опасной черте.


***

Заявление иранского правительства.


1 мая 2017 года началась новая эра в развитии человечества. Закончился диктат западных стран, которые, обладая современной военной техникой и ядерным оружием, держал в заложниках все мусульманские страны. Исламский мир в течение столетий вынужден был жить под диктовку Запада, который,  имея мощное военное превосходство, мог навязывать нам свои условия, свои законы и свою прогнившую демократию,  попирая наши права и грубо вмешиваясь в нашу жизнь.

Теперь уровень развития военного потенциала исламских стран не уступает мощи Америки и Европы. Мы сейчас обладаем самыми современными видами вооружения, а также достаточным запасом ядерного оружия. Но, в то же время, мы более богаты, более обеспечены природными ресурсами, и в состоянии не только противостоять Западу, но и навязывать ему свою волю.

Мы призываем весь мусульманский мир объединиться, перекрыть доступ Запада к нашим энергоресурсам и, тем самым, резко ослабить его.  И тогда мы сможем выполнить главный завет нашего пророка Мухаммеда, распространить Ислам по всему миру. Все неверные смогут, либо искренне и добровольно принять нашу веру, либо отказаться от жизни.

Да здравствует торжество Ислама на нашей земле! Аллах акбар!


(Teheran Times. 03.05.2017)


***

Сегодня все средства массовой информации мира заполнены сообщениями об  испытании атомной бомбы в Иране и Заявлением Иранского правительства в связи с этим фактом.  Итак, то, чего опасался весь мир все последние годы, свершилось. Страна с самым непредсказуемым правительством, которое многократно и открыто заявляло о своих экспансионистских и агрессивных намерениях, стала обладателем самого разрушительного оружия. Теперь с полной уверенностью можно говорить о Третьей мировой войне, в которой основным,  уже тактическим, оружием будет оружие массового поражения. И если это произойдёт, что станется с тобой, планета Земля? Выдержишь ли ты катастрофу такой разрушительной силы? Сохранится ли хоть какая-то возможность продолжения жизни на твоих просторах? Как предотвратить этот апокалипсис? Чем ответят на этот грозный вызов «мудрые» и, как всегда, нерешительные страны Западной Европы и Америки. Может быть, снова экономическими санкциями, замораживанием активов в своих банках, а также  беззубыми, ничего не дающими, осуждениями. Сейчас мир живёт по понятиям 17-18 веков, и только страны Европы и Америки представляют собой оазис 21го века. И он неизбежно погибнет, если только не вернётся к тем же методам, которыми руководствуются его противники.


(«Маарив» 4.05.2017.)


***

Что это, глупость, трусость или предательство?


Ниже мы приводим в  сокращёнии  статью бывшего разведчика  ЦРУ   внутри   корпуса стражей исламской революции Реза Кахлили, опубликованную в газете Washington Times ещё в 2011 году.

«Военная ядерная программа в Иране имеет начало ещё с середины 80-х годов, когда стало известно, что Ирак, с которым в то время Иран находился в состоянии войны, пытался приобрести ядерную бомбу. Мохсен Резэй, тогдашний командир Стражей, получил разрешение от аятоллы Хомейни начать скрытую программу по приобретению ядерного оружия. Попытка сотрудничества с Пакистаном закончилась лишь получением чертежей и нескольких  центрифуг. Вторая попытка приобрести ядерное оружие была сделана в начале 90-хгодов, когда распался Советский Союз. В то время мусульманский Иран активно обхаживал бывшие советские республики, особенно Казахстан, на долю которого приходилась значительная часть советского арсенала. И вскоре появились сообщения, что три ядерные боеголовки пропали. А вскоре стало известно, что при передаче ядерного оружия из Украины в Россию недостача составила 250 ядерных боеголовок. Ещё в 2008, эксперт Госдепортамента Метью Насути на брифинге по Ирану сообщил: «Общеизвестно, что Иран приобрёл тактическое ядерное оружие  у нескольких бывших советских республик». Редакционная статья в иранской газете Kayhan, органа  духовного лидера страны, ещё 2010 году, предупреждала: если Иран будет атакован, то последуют ядерные взрывы в американских городах. И, несмотря на такие общеизвестные данные, Запад в течение многих лет занимается политикой умиротворения, санкций и других малоэффективных мер, которые и привели мир на порог катастрофы. Сейчас Иран обладает большим количеством ядерных боеголовок, которые уже установлены на баллистических ракетах. Иранский флот вооружил  свои корабли ракетами «земля-земля» дальнего радиуса действия и пытается расширить зону охвата своей миссии на Атлантический океан и Мексиканский залив.»

Хочется спросить у тогдашнего президента Америки, Барака Обамы, если он знал всё это, а он не мог не знать, почему он делал вид, что ему об этом ничего неизвестно. Почему в течение всей его каденции речь шла лишь о том, что необходимо лишь предотвратить появление у Ирана ядерного оружия, что есть ещё возможность  не допустить последнего. Это давало Ирану дополнительное время спокойно наращивать свой ядерный потенциал и, в результате, довести его до таких объёмов, что теперь мир поставлен перед угрозой ядерной войны с непредсказуемым результатом. Чем можно объяснить такое поведение президента Америки, нерешительностью, трусостью или сознательным предательством интересов Америки и всего цивилизованного мира?


(Редакционная статья газеты Washington Star.  19.05. 2017. )


***

По данным Агентства Ассошиэйтед Пресс цены на нефть неуклонно снижаются. Сегодня, 20.03.2017. цена  нефти на Нью-йоркской фондовой бирже составляет 41 доллар за баррель. Падение цен на нефть связывают с вводом в строй Хунбейского месторождения в Китае.


***


Что стало с тобой, Америка?


(Из статьи Артура Коулинга  в  газете  Washington Star  22. 05. 2017.)


…Понятие «стратегические интересы Америки»  в речах руководителей нашей страны стало аргументом, позволяющим совершать и оправдывать «стратегические» ошибки. И если войну во Вьетнаме и введение войск в Афганистан как-то можно было объяснить стремлением противостоять распространению коммунистической угрозы для мира, а значит, и для Америки. И если первую  войну с Ираком можно объяснить, как защиту более слабого Кувейта от сильного соседа и недопущения прецедента захвата одного государства другим. Если ввод войск в Ирак в 2002 году можно было оправдать ошибочными данными о наличии в Ираке атомного и другого оружия массового поражения, представленными ЦРУ, то какие «стратегические интересы Америки» страдали от начавшейся в 2011 году гражданской войны в Ливии, где решающую роль в свержении диктатора Каддафи сыграла военная авиация США. Эту акцию тогда объясняли, как «защиту мирного населения» страны от диктатора. А что в результате имеем?  Мы теперь видим, что вместо диктатора, готового каким-то образом соблюдать международные соглашения и «дружить» с цивилизованным миром, мы получили агрессивную исламскую диктатуру в стране, которая, с учётом всё возрастающего влияния  исламского фундаментализма в мире, окажется хорошим  плацдармом в предстоящей войне цивилизаций,  учитывая  близость Ливии к европейскому континенту.

В настоящий момент ни одна страна мира не может нанести серьёзного урона Америке, когда речь идёт об обычном противостоянии. И только страна, обладающая ядерным оружием и соответствующими средствами его доставки, может представлять реальную угрозу нашей стране. Ранее такой страной был Советский Союз. И вьетнамская война, а также ввод американских войск в Афганистан, можно было рассматривать, как стремление противостоять распространению в мире агрессивной коммунистической идеологии. Но теперь такой страной становится Иран,  уже обладающий, судя по всему, достаточным арсеналом атомного оружия, стремительно увеличивающий его запасы, а также имеющий современные средства доставки. А если учесть, что всё больше исламских стран подпадают под влияние Ирана и даже заключают с ним военные союзы, то нетрудно понять, что настоящая угроза Америке исходит именно из этого центра исламского фундаментализма.  А ведь такое развитие событий  можно было предвидеть ещё несколько лет назад, когда Иран, заявляя, что его ядерная программа носит чисто мирный характер, явно готовился к обладанию атомным оружием. Об этом предупреждало и МАГАТЕ и разведслужбы Израиля. Вот тогда  ещё эту ситуацию можно было предотвратить с минимальными потерями. Но недальновидность и нерешительность в решающий момент Америки и её западных партнёров довели проблему до критического состояния. Экономические санкции против Ирана, предложения  Барака Обамы Ирану пойти на прямой диалог с Америкой, бесконечные обсуждения в Совете Безопасности, всё это лишь обеспечивало Ирану дополнительное время для претворения своих замыслов.  И я не удивлюсь, если когда-то станет известно, что руководство Ирана в то время  тайно и издевательски насмехалось над наивностью, если не сказать, глупостью  и трусостью, руководителей западных стран. А, может быть, непринятие ими важных, но рискованных и непопулярных  решений,  можно объяснить  их стремлением удержаться у власти любой ценой. Скорее всего, что это именно так.

Когда-то один человек, сыгравший огромную роль в мировой истории двадцатого века, по имени Уинстон Черчилль сказал: «Отличие государственного деятеля от политика в том, что политик ориентируется на следующие выборы, а государственный деятель — на следующее поколение». Видимо, во главе Америки и западных стран стояли, а может быть, и сейчас стоят, отнюдь, не государственные деятели. И поэтому судьба настоящих, да и  последующих поколений находится перед серьёзной угрозой.

Что стало с тобой Америка? Куда ты ведёшь свой народ?

 

***

 

Дежурство в эту ночь выдалось спокойное.  Всего лишь обычный аппендицит у молоденькой девушки, солдатки, которую привезли с приступом прямо из воинской части, и ножевое ранение в правом боку у мужчины, полученное в результате разборки между  двумя  семьями из арабской деревни. Так что у меня было время немного поспать. В ординаторской был специальный  закуток, где стоял диван, и где дежурный врач мог отдохнуть, если в отделении  в нём не было необходимости. Из моего личного шкафчика я достал свою подушечку-думку и улёгся на диван. Но сон не шёл. Перед моими глазами стояло лицо и тело той девушки, которую я только что оперировал. Как она была похожа на Руфь,  и особенно, в ту нашу памятную последнюю ночь. И эта моя пациентка, лежащая передо мной во всей своей наивной откровенности, вновь всколыхнула во мне уже давно утихшие чувства. А у меня даже промелькнула глупая мысль: не её ли это дочь. Нет, эта девушка не могла быть  дочерью Руфи. Если у неё даже и есть дочь, то ей может быть максимум…Да… Сколько же лет прошло с тех пор?  Пять, шесть?  Как сложилась её жизнь? Ведь я ничего не знаю. Где и как она живёт?  За все прошедшие годы судьба ни разу не одарила меня хотя бы мимолётной встречей с Руфью. Да, жизнь наша пошла разными, непересекающимися, дорогами, и не было у них ни одного общего перекрёстка. Ах, Руфь, Руфь, как долго твоя тень преследовала меня. Как долго сосущая боль утраты не давала мне думать ни о чём другом. И только погружение  в учёбу, а потом в работу, помогло мне снова вернуться к нормальной жизни…

На старших курсах университета наступило время практик в больницах. И именно тогда я понял, что не ошибся в выборе специальности, что я правильно выбрал свой путь.  Участие в операциях сначала в качестве наблюдателя, а затем, как ассистента, дало мне ощущение, что я мог бы сам выполнить то, что делал хирург. Мои руки как бы повторяли все движения хирурга во  время операции. Я предугадывал все его действия, своевременно подавал ему нужные инструменты, оказывал необходимую помощь. У меня было ощущение участия в каком-то священнодействии, которое дарило людям исцеление. И хирург мне представлялся Богом, дарующим радость жизни людям.  И это не оказалось незамеченным. Уже на старшем курсе мне стали доверять проводить самостоятельно операции. Сначала  простые, а затем и более сложные. Ещё студентом я освоил и лапароскопические методы выполнения операций, когда не вскрывается полость живота оперируемого, а через небольшие надрезы внутрь вводятся специальные манипуляторы, а оптические приборы позволяют хирургу управлять ими и выполнять необходимые действия. После завершения практики меня пригласил к себе в кабинет заведующий хирургическим отделением профессор Ландау и предложил после окончания университета проходить стажировку у них в больнице. Я, конечно, согласился. Для меня это была большая удача—сразу после завершения учёбы получить работу по интересующей меня специальности! Год стажировки пролетел для меня, как одно мгновение. Я упивался работой, я жил в ней, я напрашивался на дежурства в хирургии и ждал их, как влюблённый юноша ждёт свидания со своей любимой. Но стажировка закончилась, и нужно было думать, где и как мне продолжать свою трудовую деятельность. И вот, тогда меня снова пригласил в свой кабинет профессор Ландау и предложил проходить  специализацию (итмахут) у него в отделении. Я, конечно, согласился, не раздумывая. Ни о чём лучшем я не мог и мечтать. Но для этого в течение шести лет я должен буду самостоятельно выполнить определённое количество различного вида хирургических операций и сдать экзамены буквально по всем медицинским дисциплинам.  И вот, я уже третий год  работаю в этой больнице, в этом же отделении, но уже в новом статусе. Работаю с удовольствием, но в чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы всё больше и больше проникает ощущение беспокойства и, даже, тревоги. Куда-то уходят привычные операции, связанные с мирными заболеваниями: резекция желудка, обычная аппендэктомия, удаление воспалённого желчного пузыря, и всё больше приходится иметь дело с ножевыми, пулевыми, осколочными и ожоговыми ранениями, ранениями  в области живота, конечностей и даже позвоночника. И хотя я работаю в отделении общей хирургии, из-за  необходимости экстренного вмешательства  с целью спасения жизни пострадавшего, мне приходится зачастую выполнять операции, которые в обычных условиях  должен делать нейрохирург. Теракты, обстрелы нашей территории со стороны соседних арабских стран с каждым днём только нарастают. С тех пор, как в Турции, Египте, Ливане к власти пришли радикальные исламисты, Израиль оказался в угрожающем вражеском кольце. Да ещё в Иордании палестинское большинство вышло на улицы и требует ухода короля Абдаллы и введения в стране законов шариата. Израильские границы регулярно обстреливаются. Активизировались террористы и внутри Палестинской автономии, особенно в секторе Газа. Теперь они беспрепятственно, через Египет, снабжаются иранским оружием.  Постоянные провокации на границах могут привести к широкомасштабной войне. А теперь, когда Иран обладает ядерным оружием, эта война может стать и атомной войной. И что будет тогда? Страшно подумать. Хотя мы сейчас имеем довольно надёжную систему противоракетных комплексов, но это не гарантирует на сто процентов от возможности проникновения хотя бы одной ракеты с ядерным зарядом. И что тогда станется с нашей крохотной страной?  Нанести превентивный удар по атомным объектам Ирана нам не позволяют США и  страны Запада. Все они призывают Израиль к сдержанности. Хотел бы я посмотреть, как сдерживалась бы та же Франция или США, если бы на их границах происходило то, что происходит сейчас у нас. Мой, ещё школьный, друг Йосеф работает в системе правительственной электронной связи с западными странами. Его семья тоже живёт в Ариэле. Как-то, при встрече, он рассказал мне, какое давление оказывает Запад на правительство Израиля с тем, чтобы, не дай бог, Израиль не предпринял какие-нибудь действия, которые по их представлению могут «развязать Мировую войну». Тут и обещания «гарантий безопасности», и намёки на прекращение военных поставок, и даже на ухудшение взаимоотношений. Видимо там, в Европе и Америке, не понимают, или не хотят понимать, что война неизбежна, что она уже идёт. И чем раньше начнутся активные действия, тем больше у цивилизованного мира шансов на её успешное завершение, и тем меньше человеческих жертв она принесёт...

Последнее время мы не виделись с Йосефом, даже случайно. Но вот однажды мы как-то встретились с ним в городе. Он пригласил меня в гости к себе домой.

--Ведь ты ещё не видел моих детей.

--Детей? А сколько их у тебя?-- с удивлением спросил я.  И, действительно, живём в одном городе, а уже несколько лет не встречались. А тут такие изменения. Дети? У Йосефа дети!

--Трое. Старшей дочке  6 лет, уже пошла в школу, сыну четвёртый год, а младшей, Сонечке, ещё четвёртый месяц идёт. А ты всё так и не женился?

-- Нет. Всё некогда. Работа, дежурства, милуимы (военные сборы). Мне,  как молодому и неженатому, приходится брать на себя больше других врачей ночные  дежурства. Есть у меня подруга, но о женитьбе я  как- то не задумывался. А ты помнишь Руфь. Видимо, её мне не хватает…

--Ну, ничего, у тебя всё ещё впереди. Слушай, давай зайдём ко мне, познакомишься с моей семьёй. Выпьем по рюмочке за встречу. Ведь сколько лет мы с тобой не виделись? Лет шесть, а может больше. По-моему со дня моей свадьбы.

И я не возражал. Йосеф с семьёй жили всё в той же квартире, которую он купил перед своей свадьбой. Со своей невестой, Сарит, Йосеф познакомился в университете, где он учился на факультете вычислительной техники, а она на факультете менеджмента. Трудно представить себе столь непохожую друг на друга пару. Он, худой, долговязый, с близорукими, чёрными, как уголь, глазами за толстыми линзами очков в  коричневой оправе. Густая шапка вьющихся чёрных волос. И она, маленькая, пухленькая, с завязанным сзади светлым пучком волос её нехитрой причёски и добрым, любящим, взглядом  серых глаз. Но вот, нашли они друг друга, что-то связало их. А теперь есть и более крепкие узы—дети. С Сарит я познакомился только на их свадьбе, и уже тогда я увидел, сколько нежности таится в её глазах при взгляде на своего нескладного избранника. И  глядя на них, я подумал, что у Йосефа будет многодетная семья. Такая любовь должна быть обильной. И вот, на тебе, у него уже трое детей.

Когда Йосеф открыл своим ключом дверь, откуда-то из глубины квартиры вылетел мальчуган и с криком, «Папка пришёл!», повис на шее у Йосефа.  А затем появилась и Сарит с маленькой девочкой на руках. Глаза её светились. Здесь ждали главу семьи  и радовались его приходу. Я поздоровался с Сарит, а потом протянул руку мальчику.

--Ну, что, будем знакомиться? Меня зовут Йонатан. А как твоё имя?

Он подал свою ручонку и заинтересованно посмотрел на меня своими чёрными, как у отца, глазами.

--Дани,--ответил он.

--А ты знаешь, что дядя Йонатан, когда ещё был мальчиком, стал чемпионом Израиля по каратэ,--сказал Йосеф.

Это не произвело на мальчика особого впечатления. Он снова взглянул на меня своими отливающими глянцем глазами и спросил:

--А по шахматам?

--Нет, по шахматам я чемпионом не был. Вот, твой папа был чемпионом школы.

Йосеф засмеялся.

--Ты знаешь, он просто бредит шахматами. Сарит он уже обыгрывает, а меня пока не удаётся. Но играть с ним приходится на полном серьёзе. У них в садике воспитательница научила их играть в шахматы. И он у нас сейчас чемпион садика.

Я смотрел на этого маленького «чемпиона», и он мне очень напоминал его отца в детстве. Та же копна чёрных волос на голове, тот же овал лица и та же телесная худоба. А он убежал в комнату и притащил шахматную доску.

--Давай сыграем.

Но тут вмешалась Сарит.

--Нет. Никаких игр. Сейчас будем ужинать.

Мы прошли в просторный салон. Уже смеркалось, и в салоне горел свет. Ближе к окну стоял застеленный скатертью стол. Вдоль правой стены  диван и два кресла, укрытые полосатыми накидками, перед которыми помещался журнальный столик. В дальнем левом углу  был установлен телевизор с большим плоским экраном. Два книжных шкафа, уставленных книгами на иврите и русском языке. На полу—ковёр с красивым орнаментом. И ничего лишнего. Во всём ощущалась аккуратность и целесообразность. Сарит стала накрывать на стол. Принесла тарелки, вилки, ножи. А я спросил у неё:--А где же ваша старшая дочь?

--Анит на занятиях в матнасе. Готовится к концерту. У неё обнаружился очень хороший музыкальный слух. Нам говорят, что из неё получится выдающаяся скрипачка. Самое главное то, что ей самой это очень нравится. Дай то бог, может это станет её судьбой. Йосеф сейчас поехал за ней. Привезёт, и ты познакомишься с нашей «красавицей».

За окном послышался шум подъезжающей машины, а через некоторое время открылась входная дверь, и в сопровождении Йосефа вошла девочка, точная копия мамы, с такими же серыми глазами, но только волосы и бровки были папины, чёрные. И такое сочетание создавало особую прелесть этой малышке. В руках она держала футляр с маленькой скрипкой. Йосеф, слегка подтолкнув её, сказал:

--Познакомься, это дядя Йонатан, мой школьный товарищ.

Девочка молча смотрела на меня своими большими, под длинными ресницами, глазами.

--Как зовут то тебя?

--Анит,--девочка явно была смущена.

--Анит, мне мама сказала, что ты хорошо играешь на скрипке. Может быть, ты что-нибудь сыграешь и для меня.

Девочка  только пожала плечами, а Йосеф пообещал.

--Сыграет, сыграет. Вот только поужинаем, а потом Анит устроит нам маленький концерт. Правда, Анит? А сейчас иди, переоденься и приходи, будем ужинать.

А затем был ужин. А после ужина Анит исполнила нам несколько пьес из Моцарта, Крейслера. И играла она замечательно, я бы сказал, профессионально, особенно, если учесть, что исполнительницей была шестилетняя девочка. А в шахматы мы так и не сыграли, несмотря на настойчивые просьбы Дани. Но зато Йосеф дал сыну решить шахматную задачку, и тот погрузился в поиски её решения. Меня поразила та атмосфера сердечности, взаимного уважения и заботы, которая царила в этом доме, между супругами и их детьми. Это проявлялось во всём: во взглядах, в жестах, в словах, и это даже несмотря на то, что какую-то часть внимания приходилось уделять  гостю, то есть  мне. И я понял, что именно  это и составляет  настоящее  счастье. И тогда я подумал о Тане. А может быть нам стоит пожениться, и пусть у нас тоже будут дети. И мы также будем радоваться их успехам и огорчаться при  неудачах. И это станет нашей жизнью, нашим счастьем.  Что заставляет меня откладывать и откладывать решение этого, естественного для любого нормального человека вопроса. Чего я жду? Может быть большой любви? Но, вряд ли, в одной человеческой жизни  такое может  повториться  более одного раза. А годы уходят, и нельзя их растрачивать только на работу, хотя она и приносит  удовлетворение  и даже радость. Оказывается, кроме счастья заниматься любимым делом, есть ещё счастье личной жизни, когда рядом с тобой находятся родные люди, маленькие люди, нуждающиеся в твоей любви, в твоей заботе, ласке. Да, видимо,  пришло время, когда надо решать и эту проблему. А больше всех будет рада моя мама, которая  только и мечтает понянчить  внуков. И надо, наконец, подумать и о ней,  доставить и ей эту, естественную для каждой матери, радость …

С Таней мы познакомились в автобусе. Да, снова в автобусе, как это произошло у моего друга Михи с его будущей женой, Симой. Но об этом я расскажу позже. ( И вообще, автобус для нас стал местом  встреч с далеко идущими последствиями, хотя ездим мы в нём очень редко, а всё больше на своём личном автотранспорте). А в этот раз я ехал  на вечеринку, посвящённую пятилетию со дня свадьбы Михи и Симы.

Когда я поднялся по ступенькам в автобус, то сразу обратил внимание на молодую женщину, сидящую в третьем ряду кресел. Место рядом с ней было свободным. Расплатившись с водителем автобуса за проезд, я прошёл внутрь и спросил:

--Скажите, если я здесь сяду, вы не будете возражать?

--Да, пожалуйста.—Она передвинулась ближе к окну, подняла сумочку, которая лежала на свободном сидении, и взглянула на меня, и я увидел, что глаза у неё разного цвета: один светло-карий, а другой тёмно-серый. И было в них что-то очень  мягкое. Первое время мы ехали молча. А потом она вдруг сказала, указав на стенку автобуса около её сидения.

--Здесь, видимо, обогреватель. Невозможно сидеть. Очень жарко.

Она протянула мне  футляр, видимо, с сотовым телефоном.

--Вот, потрогайте.

Я притронулся к футляру, и, действительно, он был тёплым. И тогда я спросил:

--А рука, она тоже горячая?

Она улыбнулась и подала мне руку. Рука тоже была тёплой, маленькой, с длинными ухоженными пальцами, и нежной кожей. А я спросил:

--А сердце?

Она засмеялась: --Ну вот, Вам всё сразу—и руку и сердце. А потом добавила: --А здесь, действительно  очень жарко.

--Ну, может быть, тогда пересядем. Там на противоположной стороне есть два свободных места.

Мы пересели и разговорились. Выяснилось, что её зовут Таня, что она работает в туристическом агентстве.  Сейчас едет на работу в Тель-Авив. А живёт она тоже в Ариэле, с дочерью, в трёхкомнатной квартире.  Её мама с младшим братом, который служит в армии, живут на соседней улице. В Израиль они репатриировались, когда она была ещё маленькой девочкой. Здесь она окончила школу. В Тель-Авивском университете получила первую степень психолога. Почему не стала работать по специальности? Поняла, что найти интересную и достаточно оплачиваемую работу психолога в Израиле ей не удастся. Но  знания и опыт работы с людьми пригодились ей и в её новой профессии. Но зато здесь заработки оказались значительно выше. А ведь на руках у неё дочь, которую ещё надо поставить на ноги.

--Ну, а отец дочери?

--А, что, отец дочери? Мы с ним развелись, когда девочке было три года. Он снова женился и уехал с новой женой в Канаду. С тех пор я о нём ничего не знаю.

--А сколько лет сейчас твоей дочке?

--Девять. Уже ходит в четвёртый класс. Учится хорошо. Ходит в кружок художественной гимнастики. Она очень гибкая и музыкальная.

Мне определённо нравилась эта женщина. И её голос грудной и одновременно мягкий, и разноцветные глаза за большими круглыми стёклами очков в тонкой оправе, и тонкие, музыкальные пальцы её рук, и нежная, как у молодой девушки, кожа лица, и, наконец, ямочки на щёках, когда она улыбалась. И тогда я сказал:

--Таня, я сейчас еду в гости к своему другу. Сегодня исполняется пять лет со дня его свадьбы. Не согласилась бы ты исполнить роль моей подруги на этом торжественном мероприятии. Это будет сюрпризом для моего друга и его жены. Ведь они знают, что у меня никого нет, и даже иногда подтрунивают надо мной по этому поводу. А тут, вдруг, я явлюсь с женщиной, и притом такой симпатичной. Они будут удивлены и очень рады принять тебя. Там будет много интересных людей, и, я думаю,  тебе будет приятно с ними познакомиться.

Она смотрела на меня и улыбалась, а ямочки на её щеках играли, и всё это было настолько привлекательно, что у меня, вдруг, что-то дрогнуло внутри. Но потом, посерьёзнев, она сказала:

--Извини, Йонатан, но сегодня я не смогу сыграть ту роль, которую ты мне предложил. Я сейчас еду на работу. У меня  там назначен целый ряд встреч с моими клиентами, и отменить  их  я не могу. Так что спектакль не состоится.

--Так, может быть, тогда мы перенесём его на другое время?

--Может быть.

--А как мне узнать, что это время наступило?

--Не знаю.

--А я, кажется, придумал. Мы обменяемся телефонами и сможем находиться на постоянной связи. И когда в этом будет необходимость, мы сможем звонить друг другу и предупреждать об очередном мероприятии, как с моей стороны, так и с твоей.

--Но только имей в виду, что я плохая артистка, и, может быть, твои надежды окажутся напрасными.

--Будем надеяться на лучшее. А там, поживём—увидим.

Автобус подходил к моей остановке. Я записал её номер телефона, и, вдруг, неожиданно для себя самого, взял её руку и поцеловал…

Прошло несколько дней. Загруженность работой, а вслед за этим двухнедельные военные сборы в районе стыка  границ между Египтом и сектором Газы при танковом соединении, к которому я был приписан, и где выполнял обязанности батальонного врача, всё это отодвинуло на второй план моё желание позвонить и, по возможности, встретиться с Таней. И когда, наконец, закончились сборы, и я возвращался на своей машине домой, на улице я увидел Таню, которая выходила из магазина с покупками, а рядом с ней шла девочка, видимо её дочь. Первым моим порывом было остановиться, но потом я передумал, и проехал мимо. Мне не хотелось показаться ей в таком виде, в каком я был после двух недель службы в пустыне под палящим солнцем, когда нет даже возможности принять хотя бы душ…

В этот раз сборы проходили очень напряжённо. С одной стороны частые обстрелы и различные провокации на границе с сектором  Газа, а с другой, попытки проникновения контрабандистов, а особенно, террористов, через египетскую границу. Постоянные перестрелки. Были  раненые среди наших солдат. Мне и моим подчиненным, санитарам, приходилось и оказывать медицинскую помощь, и патрулировать вдоль египетской границы. Эти сборы больше напоминали локальные боевые действия, маленькую войну. И постоянно возникал вопрос: почему мы всё время сдерживаемся, почему мы всё время оглядываемся на «мировое общественное мнение», а не ответим на провокации так, чтобы их организаторам больше не хотелось  совершать их. Я не знаю ни одной страны в мире, которая позволила бы подобное на своих границах. Почему в своё время операция «Литой свинец» не была доведена до конца? Всякая наполовину выигранная война представляет собой зародыш новой войны, и как любое недолеченное заболевание обязательно приводит к рецидиву.

Вот с такими мыслями я подъехал к своему дому. Я очень соскучился по маме, по её заботливым хлопотам, по домашней еде, по чистой постели. Когда я парковался на нашей стоянке, из дома вышла мама. Она стояла в дверях и улыбалась. Какая она стала маленькая, седая, постаревшая. Добавились и углубились морщинки вокруг глаз. Как мало я уделяю ей времени, внимания. И как, очевидно, она нуждается в этом. Чувство вины перед ней вдруг сдавило мне сердце. Я поднялся по ступенькам крыльца, обнял её за плечи, гладил её поседевшие волосы и попросил:

--Мама, ты прости меня.

--За что, сынок?—Она подняла голову и заглянула мне в глаза.

--Да, за всё. За то, что у тебя такой непутёвый сын.

--Нет, ты у меня самый лучший сын.

Она на мгновение прижалась ко мне, а потом, высвободившись из моих объятий, взяла меня за руку, и, как когда-то, в детстве, повела в дом.

--Тебе надо переодеться, умыться и поужинать. Ведь ты, наверно, голодный.

И вот, я сижу за столом, ем мои любимые голубцы, а мама сидит напротив и, молча, смотрит на меня своими добрыми, всепрощающими глазами. И я понимаю, что мне надо чем-то порадовать её.

--Мама, а я познакомился с одной интересной женщиной. Ты знаешь, она мне  нравится.

--Ну, наконец-то! А то ходишь бобылём, и ничего, кроме своей работы и своих больных, не видишь и знать не хочешь.  А кто она?  Кто-то из вашей больницы?

--Да, нет. Она турагент, работает в Тель-.Авиве, а живёт в Ариэле. Разведена. У неё дочь девяти лет.

--А как человек? Какая она?

--Мне кажется хорошая. Ведь мы только познакомились, и притом, в автобусе. А встречаться?  Мы ещё не встречались. У меня есть  только номер её телефона.

--Ну, так позвони, встреться. Познакомься поближе. Кто знает, может это твоя судьба. А то, что у неё ребёнок, так это даже хорошо. Это будет как бы восполнение потерянного тобой времени.  Только тебе придётся и с девочкой найти общий язык.

--Ладно, мама. Сегодня я  принимаю все твои советы. И, вообще, теперь я буду послушным сыном. А сейчас пойду спать. Отосплюсь, наконец, за все эти дни.

--Иди сынок, там всё приготовлено.—Она подошла ко мне, погладила по голове, а я прижал её руку к своей щеке.  И  мне вдруг стало казаться, что я снова вернулся в детство, и это - рука той, ещё совсем молодой и красивой, мамы, которая всегда поддерживала меня и в радостные, и в горькие минуты.

 

Читать дальше