На грани. Глава 2

 

 

27 октября 2011г палестинские террористы осуществили ракетный обстрел территории Израиля. Три ракеты "град", выпущенные из северной части сектора Газы, разорвались возле Ашдода и в районе поселка Бней-Аиш, расположенного между Ашдодом и Гедерой.  Во многих населенных пунктах южной части района Шфела прозвучали сигналы тревоги, предупреждающие о ракетных обстрелах.

По состоянию на утро 27 октября, ни одна террористическая группировка не взяла на себя ответственность за обстрел. Власти Израиля возлагают ответственность на террористическую организацию ХАМАС, контролирующую сектор Газы.

По данным палестинских СМИ, террористы вели обстрел с территории бывшего еврейского поселения Дугит, которое было разрушено в августе 2005 года после принудительной эвакуации израильтян из сектора Газы. Террористы используют руины бывшего поселения.

∗∗∗

Статистика ракетных обстрелов Израиля с территории сектора Газы:

2011-й год:

Октябрь. 3 обстрелa, 6 ракет. Пострадало 2 человека.

Сентябрь. 6 обстрелов, 8 ракет. Пострадавших нет.

Август. 82 обстрела, 144 ракеты, не менее 20 ракет сбиты системой ПРО. 11 погибших, 24 человека ранены.

Июль. 15 обстрелов, 24 ракеты. Пострадало 3 человека.

***

27. 10. 11.  7. 23

ХАМАС вооружился новыми ракетами для войны с Израилем

В системе безопасности Израиля выразили обеспокоенность тем фактом, что террористическая организация ХАМАС постоянно улучшает свой боевой арсенал. Об этом сообщает сегодня, 27 октября, "Гаарец".

Так, в последнее время ХАМАСу удалось провезти контрабандой в сектор Газы модернизированные зенитные ракеты российского производства, которые им удалось похитить со складов оружия, разворованных в Ливии.

Эксперты отмечают, что падение режима Каддафи в Ливии привело к тому, что контрабанда оружия из этой страны приобрела  невиданные до сих пор масштабы.

 

 

 

 

***

Новости.

В пятницу, 23 сентября 2011года, несмотря на возражения США и Израиля, руководитель Палестинской автономии Махмуд Аббас обратился к Совету Безопасности ООН с просьбой как можно скорее признать палестинское государство. Руководитель Палестинской автономии, обращаясь к Генеральной ассамблее, призвал международное сообщество поддержать то, что он назвал «историческим предназначением» палестинцев.«Я заявляю, что после десятилетий колониальной оккупации и непрекращающихся страданий мой храбрый и гордый народ, наконец, заслужил право жить так, как живут другие народы, – в свободной, суверенной и независимой стране».Аббас также заявил, что ни один человек, если у него «есть какие-то остатки совести», не может отклонить заявление палестинцев на получения статуса полноправного члена ООН.»«Наши усилия направлены не на то, чтобы изолировать Израиль или поставить под вопрос его право на существование. Мы добиваемся признания народа Палестины и его исторического права на существование своего государства.»

***

Фара Джозеф, американский журналист арабского происхождения, редактор и главный управляющий интернетовского сайта новостей World Net Daily.

March 8th, 2010 | Author: Anatoliy Zelikman




Это правда. В ходе Шестидневной войны Израиль захватил Иудею, Самарию и Восточный Иерусалим. Но эти территории были захвачены не у Ясира Арафата. Они были захвачены у короля Иордании Хуссейна. Я, араб, не перестаю удивляться: как это вдруг все эти палестинцы обнаружили свою национальную принадлежность – после того,как Израиль выиграл войну?

Истина в том, что Палестина реальна не более, чем тридевятое царство. Палестина никогда не существовала как самостоятельное образование – ни до, ни после того. Попеременно ею правили Рим, мусульмане, крестоносцы, Оттоманская империя и, в течение очень короткого времени, Великобритания – после Первой мировой войны. Именно Великобритания согласилась вернуть, по крайней мере, часть этой земли еврейскому народу в качестве его родины. Не существует языка, известного как палестинский.. Не существует самобытной палестинской культуры. Никогда не существовала страна, известная как Палестина, управляемая палестинцами. Палестинцы – это арабы, ничем не отличающиеся от иорданцев, сирийцев, ливанцев, иракцев и т.п.

Помните, что арабы контролируют 99,9 процента земли на Ближнем Востоке. Израиль представляет собой лишь десятую долю процента всей этой территории. Но для арабов это слишком много. Они хотят все. И это именно то, из-за чего сегодня идет война в Израиле. Жадность. Гордыня. Зависть. Алчность. Не важно, сколько территориальных уступок сделали израильтяне, их  никогда арабам не будет достаточно. А что со святыми местами мусульман? Их нет в Иерусалиме. Вы шокированы? Я и не ждал, что вы когда-то слышали эту тяжелую истину от кого-либо в международных средствах массовой информации. Я знаю, что вы собираетесь мне сказать: “Фара, мечеть “Аль-Акса” и мечеть Омара представляют собой третьи по святости места ислама”. Неправда. На самом деле Коран ничего не говорит о Иерусалиме. В нем упоминается Мекка сотни раз. В нем бесчисленное количество раз упоминается Медина. В нем нигде не упоминается Иерусалим. Так, как же Иерусалим стал третьим по святости местом ислама? Мусульмане сегодня цитируют неясный фрагмент Корана, семнадцатую суру, называющуюся “Перенес ночью”. Она повествует о том, что во сне или в видении Мохаммед был перенесен ночью “из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую”. В VII веке некоторые мусульмане идентифицировали две мечети, упомянутые в этом фрагменте, как Мекку и Иерусалим.

И это – самая близкая связь ислама с Иерусалимом – миф, фантазия, желаемое. Евреи могут проследить свои корни в Иерусалиме вплоть до дней Авраама. Последний раунд насилия разразился, когда лидер партии “Ликуд” Ариэль Шарон попытался посетить Храмовую гору – основание Храма, построенного царем Соломоном. Это самое святое место для евреев. Шарон и его сопровождение были встречены камнями и угрозами. Я знаю, что это такое. Я бывал там. Можете ли вы представить себе, что для евреев значит, когда им угрожают, бросают в них камни и физически не пропускают в самое святое место иудаизма? Так как же излечить увечье, нанесенное Ближнему Востоку? Если честно, я не знаю.

Я не думаю, что человек в состоянии найти решение, которое сможет остановить насилие. Но если такое решение существует, оно должно основываться на правде. Претензии приведут лишь к еще большему хаосу. Рассмотрение 5000-летнего права первородства, подтверждающегося ошеломляющими историческими и археологическими свидетельствами, наравне с незаконными претензиями, пожеланиями и требованиями не делает чести дипломатии и миротворчеству…

Давайте возвратимся в микрокосм – на Ближний Восток. Нет никаких легитимных претензий. Израиль не крал ничьей земли. Израиль не создавал кризиса с беженцами. Израиль не угнетал “палестинский народ”. Все это чушь, которую я опровергал тысячи раз голыми фактами и реальной историей. Конфликт между исламскими радикалами и евреями на Ближнем Востоке в действительности очень прост. Исламские радикалы хотят, чтобы все евреи умерли. Евреи, тем временем, хотят жить. И, как показывает конфликт, два этих аспекта несовместимы. Ибо зверя не удовлетворят никакие земельные уступки. Зверя не удовлетворит никакая иностранная гуманитарная помощь. Зверя не удовлетворит никакой пересмотр истории. Его жажду крови и власти утолит только смерть и уничтожение всех неверных.

Комментарий: Фара, американец арабского происхождения, утверждает, что большинство предпосылок деятелей, ведущих мирные переговоры на Ближнем Востоке, неверны и стабильность в регионе не может быть достигнута путём израильских территориальных уступок.

***

Кто он, Барак Обама?

Прошло более двух лет после знаменитой «программной» речи Барака Обамы в Каирском  университете, которую тогда называли «прорывом во взаимоотношениях» Запада с Исламским миром. В этой речи он провозгласил основные тезисы своей внешнеполитической программы. Следует очертить основные пункты этой программы и к  каким последствиям привела попытка их реализации.

Руку, «протянутую» Бараком Обамой от имени всего Западного мира исламскому миру так  никто и не принял. Надежда на урегулирование конфликтов на Ближнем Востоке окончательно рухнула.. Подтверждение тому Ливия, Египет, Сирия, Йемен и др. И вместо протянутой руки американцам пришлось посылать боевые самолёты, чтобы бомбить ливийские города. Не состоялась дружба американского президента и с другими исламскими странами...

Огромный вред принесла эта речь и Израилю. Провозглашённое требование прекратить строительство в поселениях дало повод Махмуду Аббасу отказаться от переговоров по урегулированию израильско-палестинских отношений. Если президент Америки заявил о недопустимости строительства в поселениях, то ему, Аббасу, сам Бог велел ставить этот тезис, как предварительное условие, без которого «нет смысла» вести такие переговоры. Таким образом Барак Обама только разрушил возможность мирного урегулирования израильско-палестинских отношений.

Ещё один тезис в речи Барака Обамы, который привёл к усугублению отношений между арабским миром и Израилем. Здесь я приведу заключение, сделанное известным экспертом по ближневосточному региону, Рихардом  Херцингером в статье для Die Welt. «С тех пор, как Барак Обама обозначил в качестве своих внешнеполитических приоритетов мечту о мире (на Ближнем Востоке. пр. Р.Н.) без ядерного оружия, арабская пропаганда тут же выставила израильский ядерный потенциал, в качестве источника нестабильности в регионе. При этом,-- подчёркивается в статье,-- ведущие арабские державы осознают, что одностороннее ядерное вооружение Израиля в течение многих десятилетий был одной из основ стабильности на Ближнем востоке». С момента основания в 1948 году и до 1973 года Израилю четыре раза пришлось обороняться от  превосходящих сил арабских государств. И только благодаря негласному ядерному вооружению он смог исключить вероятность дальнейших арабских нападений. По словам автора статьи «устрашающий эффект  атомной бомбы принёс выгоду Израилю, но косвенным образом также и арабским режимам. С них была снята необходимость постоянной гонки вооружений для постоянных новых войн с целью разрушения ненавистного «сионистского образования». Привлечение внимания к этому вопросу Бараком Обамой  не только не привёл к ослаблению напряжённости на Ближнем Востоке, но подстегнул те силы в арабских странах, которым выгодна такая нестабильность.

Так всё же, кто для Израиля Барак Обама—друг или враг?

( Исраель Хаём  12.08.2012.)

***

 

Выступление президента Франции Саркози на саммите двадцатки 04.11.12.

«Поведение Ирана, его одержимость в стремлении овладеть ядерным оружием является нарушением всех международных законов. Франция самым решительным образом осуждает подобные действия. Но такие действия, как превентивные удары недопустимы.. Не следует забывать, что по-прежнему существует возможность диалога. Если диалог не даст результата, существует метод санкций. Если же принятых санкций окажется недостаточно, то существует возможность введения других санкций. Нельзя все пытаться решать с помощью оружия.»

***

«Иран продолжает свои ядерные разработки».

«Несмотря на экономические санкции, принятые Советом   Безопасности, Иран продолжает наращивать работы по обогащению урана. По оценкам специалистов уже в  следующем году он может создать свою первую атомную бомбу».

( Дейли ньюс   17. 02.2013.)

***

 

Со дня нашей первой встречи с Руфь прошло более года. Она уже закончила свою службу в армии и собиралась поступать на курсы медсестёр. Подходил к концу и срок моей службы. Я  подал свои документы в университет с просьбой зачислить меня на  медицинский факультет  с тем, чтобы с начала следующего учебного года  приступить к занятиям в университете. Шансы на то, что я буду принят, у меня были достаточно хорошие. Довольно высокий багрут (аттестат зрелости) по основным предметам и неплохие результаты психотеста позволяли надеяться на это. Оставалось дождаться решения приёмной комиссии. Пока Руфь служила в армии, мы не встречались. Но мне очень нравилось разговаривать с ней по телефону, слышать её, с голубиным воркованием, голос, представлять себе её улыбку с мелкими искорками в карих глазах в ответ на мою очередную шутку или комплимент. Эти разговоры  знакомили нас друг с другом. Я чувствовал, что она радовалась моим звонкам. Или мне это просто казалось потому, что очень хотелось верить в такое. Но это не имело значения. Мне просто приятно было слушать её, знать, что она есть, и надеяться, что она испытывает ко мне те же чувства, какие переполняют меня.

Первая наша встреча произошла в Иерусалиме. Я приехал туда задолго до назначенного времени. Я плохо знал город, а потому и не представлял, куда можно её пригласить. На центральной автобусной станции, в цветочном магазине, купил букет белых хризантем и с нетерпением ждал на остановке, куда должен был прийти автобус из поселения, где жила Руфь со своими родителями. Когда она вышла из автобуса, в длинной  однотонной юбке, с косынкой, повязанной вокруг головы, и сумочкой через плечо, вся такая высокая, стройная, как тополинка, то я не сразу  узнал её. А когда узнал, она мне  показалась ещё красивей, ещё более желанной, чем там, на наблюдательном пункте, в военной форме, и, в то же время,  ещё более недоступной. Именно сейчас я понял, что она принадлежит другому миру, где существуют свои порядки, свои представления о жизни, о взаимоотношениях между людьми. И они отличаются от тех, в которых вырос и был воспитан я. И что, если мы захотим быть вместе, то кому-то из нас придётся изменять свой образ жизни, свои привычки, свои взгляды на жизнь. Видимо, всё это отражалось в моих глазах, когда я вручал ей букет, и она каким-то своим чутьём  поняла мои тревоги и, улыбнувшись, сняла свою косынку с головы и спрятала в сумочку.  А тёмные, волнистые, с медным отливом, волосы, рассыпались по её белой, вышитой каким-то замысловатым узором, кофточке. И снова я увидел ту, уже знакомую мне, Руфь, которая тогда, с первого взгляда, вдруг завладела моим сердцем. Мы вышли в город, и я спросил:

--Что будем делать? Куда пойдём? Может быть, в кафе или в ресторан? Я плохо знаю город. Придётся тебе быть гидом.

--Давай сегодня просто погуляем по городу. А ещё лучше, давай побываем в парке Сакер. Ты слышал о таком парке? Это в самом центре Иерусалима и, в то же время, как будто вне города. Там есть, что посмотреть, и есть, где посидеть, поговорить. Очень красивое место.

Я был согласен на всё. На автобусе мы доехали до какой-то остановки на бульваре Бен-Цви, а потом, пройдя по более мелким улочкам, оказались перед входом в парк. Рядом был высокий холм, на котором возвышалось какое-то красивое строение. Указывая на него, Руфь сказала: - Это здание Верховного Суда.  Сам парк расположен на склонах окружающих его холмов. На многочисленных лужайках парка расположились группы людей с палатками, мангалами, на которых жарились шашлыки. Люди отдыхали. Их было много, но, несмотря на это, парк не казался переполненным. Большие размеры территории и продуманное размещение зелёных насаждений, создавало впечатление уюта и отъединённости от остальных посетителей парка. Кустарники бугенвиллий, расцветившие парк в различные цвета, от снежно-белого, до кроваво-красного, перемежались с пирокантой, на которой уже багровели большими оранжевыми пятнами плоские гроздья ягод. Были здесь и целые заросли перечного дерева и розмарина с  мелкими светло-сиреневыми цветами и тёмно-зелеными остроконечными листьями. И всё это разделяло парк на отдельные, почти изолированные, участки.  Были здесь и непонятные на первый взгляд сооружения в виде прямоугольных параллелепипедов размером  полтора на два метра и высотой около метра, обложенные снаружи иерусалимским камнем и закрытые сверху толстым стеклом, на которое, как сказала Руфь, можно без опаски вставать, настолько оно прочное. Оказалось, что это окна подземной парковки автомашин. Я ещё подумал, как мало у нас земли, что приходится вгрызаться в скалистое тело её, чтобы как-то расширить жизненное пространство города. Но и этот клочок земли не даёт покоя нашим арабским соседям. Им мало своей территории, которая больше, чем наполовину не обжита. Им для полного счастья не хватает именно этой,  кровью и потом освоенной земли.

Мы гуляли по парку. Руфь водила меня по самым потаённым его уголкам, рассказывала об истории создания этого парка. Объясняла, как называются деревья и кустарники, которых в парке огромное разнообразие, откуда их привезли в страну. Ведь я ничего этого не знал, и мне было интересно слушать её, а ещё больше, ощущать, что она рядом, слышать её голос и надеяться, что так будет долго, всегда. И тут я вдруг решился и спросил:

--Руфь, ты окончила религиозную школу?

--Да, Йонатан. А почему ты об этом спросил?

--И ты веришь во всё это? Веришь в Бога?

--Да, Йонатан, в Бога я верю. А вот, как ты сказал, «во всё это», тут всё значительно сложней. Понимаешь, после службы в армии я на многие вещи стала смотреть другими глазами. Я как-нибудь тебе объясню.

--Руфь, расскажи сейчас. Мне это очень интересно и важно знать.

Я понимал, что разница во взглядах на жизнь могла стать непреодолимым препятствием в наших отношениях.

--Ну, хорошо. Сейчас, так сейчас.

Мы прошли до ближайшей свободной скамейки. Руфь сняла с плеча свою сумку, вынула оттуда две большие жёлтые груши. Одну протянула мне, а другую надкусила сама, и только после этого продолжила.

-- Ты, наверно, помнишь Дину, которая была у нас в группе старшей. У неё мама была русской, а потому и Дина не считалась еврейкой. Их семья приехала в Израиль несколько лет назад. Её мама там, в Украине, была преподавателем физики. Здесь устроиться работать по специальности не смогла, а потому, чтобы заработать на жизнь, стала убирать квартиру в религиозной семье, в Бней-Браке. И вот, во время работы случилось несчастье. У неё произошло кровоизлияние в мозг. Её отвезли в больницу Бейлинсон в Петах-Тикве. Несколько дней врачи боролись за её жизнь, но на четвёртый день объявили, что все их усилия не увенчались успехом. Я вместе с Диной и её отцом в это время была в больнице. Дина была в ужасном состоянии. На её отца вообще трудно было смотреть. За эти четыре дня он как бы сразу постарел, осунулся, лицо его почернело. Я, как могла, поддерживала Дину. Нам сказали, что нужно получить свидетельство о смерти и объяснили, где это можно сделать. Отец Дины плохо владел ивритом, и поэтому я пошла вместе с ним в ту комнату, где выдавали такое свидетельство. Такими вопросами здесь занимаются специальные раввины. Это их работа, за которую они получают зарплату. Нас встретил человек в толстых роговых очках, с длинной седой бородой,  в чёрной шляпе на голове. Такой благодушный старичок. Отец Дины назвал фамилию умершей. Рав стал копаться в каких-то бумагах, вынул оттуда листок, и, вдруг, его лицо сморщилось, он с брезгливостью произнёс: «русия», и швырнул   свидетельство на стол.  Бланк  слетел со стола и упал на пол. Отец Дины поднял его, а я взглянула на старика, и теперь уже он больше не казался мне благодушным старичком. Что-то неприятное, отталкивающее сквозило  в его глазах, укрытых за тёмной роговой оправой. Мы вышли из комнаты. Я была потрясена. У людей страшное горе, умер самый родной человек. Такое несчастье у любого нормального, даже постороннего, человека должно было вызывать чувство  сострадания или, хотя бы, участия. А здесь мы столкнулись с бессердечием, высокомерием и откровенным чванством. И это со стороны представителя религиозной общины, причём, наделённого званием раввина. Мне было стыдно перед отцом Дины, ведь я тоже отношусь к такой же группе населения Израиля. Мне и сейчас, когда я вспоминаю эту сцену, становится не по себе. Я чувствую себя  причастной к тому, что произошло тогда.

--Руфь, ну а причём тут ты? Ведь это просто чиновник от религии. Он, как и любой другой чиновник, относится к  клиентам с чувством своего превосходства, так как его должность позволяет ему относиться к людям свысока. Люди как бы зависят от него, и это создаёт ощущение его значимости. А отсюда и его высокомерие. Да, и случай этот, может быть, единичный.

--Нет, Йонатан. Это просто особенно яркий пример. Подобное отношение  к людям, особенно, не своей общины, я стала замечать и в других ситуациях. Хочешь, я расскажу в продолжение ещё одну историю, которая произошла через несколько дней после этого случая?

Конечно, я хотел. Меня удивило, сколько  негодования было в голосе Руфи во время её рассказа. Она как бы заново переживала ту давнюю ситуацию. Немного успокоившись, она продолжила:

-- Как я уже говорила, мама Дины вынуждена была заниматься уборкой квартиры в Бней-Браке. Они недавно купили коттедж в Баркане, влезли в долги, а зарплаты отца Дины не хватало, чтобы как-то справляться с платежами. Хозяином этой квартиры был какой-то видный в городе раввин. Эта работа оплачивалась «по чёрному», то есть без регистрации в службе занятости. Это было выгодно обеим сторонам, не надо платить налоги. Количество отработанных часов Динина мама записывала в тетрадь, которая хранилась у хозяев, а в конце месяца производилась оплата.  Так вот, после того, как состоялись похороны, и прошла шивъа (семь дней после похорон), Дина поехала в Бней-Брак, чтобы получить последнюю зарплату матери. Дина знала, какую сумму она должна получить, потому что её мама также записывала количество отработанных часов  дома, в своей тетради. Дину встретил хозяин квартиры. Когда он узнал, кто она такая, и за чем пришла, он подал ей уже заранее приготовленный конверт с деньгами. В конверте оказалась сумма в два раза меньше заработанной. Дина попросила тетрадь, в которой её мама записывала количество отработанных часов. Хозяин заявил, что деньги посчитаны согласно записям в тетради, а поскольку теперь она больше  не нужна, её выбросили. Так Дина и ушла, ничего не доказав. После того случая я стала более внимательно присматриваться к «представителям» Бога здесь, на нашей земле. И у меня складывается впечатление, что некоторые из них  «служение» Богу превратили в свою синекуру, когда, не прикладывая больших усилий, можно хорошо заработать, пользуясь репутацией раввинов, как непогрешимых,  и даже прибегать к беззастенчивому обману.

--И ты разочаровалась в религии, в Боге?

--Нет, Йонатан. Я разочаровалась не в религии и не в Боге, а в тех, кто называет себя его представителями. Всё-таки, я надеюсь, что большинство из них искренне верит в Бога и поступает согласно его заповедям. Но много среди них и таких, о которых я рассказала тебе. И особенно это характерно для харедим. Это они  не верят в Бога, раз поступают таким образом. Иногда мне кажется, что Бог наказывает наш народ не за грехи простых евреев, а, именно,  за грехи тех, кто присвоил себе право говорить от Его имени, используя это право в своих корыстных делах.

Я не знал, как мне реагировать на всё сказанное, взял её руку в свои. Это было первое моё прикосновение к  Руфи.  Так мы и сидели, держась за руки, и молчали. Начало смеркаться, подул лёгкий прохладный ветерок. Руфь вынула из сумки свою косынку и повязала  её на шею.

--А  родители знают о твоих настроениях, сомнениях?

--Нет, Йонатан, они очень религиозные люди, особенно мама. Я  очень люблю их. Но с ними на эту тему я не смогу говорить, они не поймут меня и будут очень расстроены. Я даже со своей старшей сестрой пока не решилась поделиться тем, что у меня в голове и на душе.

Она снова замолчала, а я, решив сменить тему разговора, спросил:

--А ты уже решила, что будешь делать дальше. Будешь работать или  учиться?

--Я, по моему, тебе уже говорила, что хочу поступить на курсы медсестёр, но пока не решила, в каком городе. Здесь, в Иерусалиме, это очень дорого, и очень дорогое общежитие. А ездить ежедневно из поселения  автобусом мне не очень хочется. Тем более, что он ходит очень редко и в неудобные часы.

--Руфь, а ты знаешь, что у нас в Ариэле при университете тоже есть такие курсы. Я, правда, не знаю, сколько стоит обучение в них, но студенты там живут в прекрасно оборудованных караванах и платят, насколько мне известно, только за коммунальные услуги. Хочешь, я всё разузнаю.

--Узнай. Я думаю, что даже мои родители не будут противиться этому. Ведь Ариэль, это тоже поселение, хотя и большое. Главное для них, что это не совсем светский город, не такой, как Тель-Авив.

Так закончилось наше первое свидание. Я проводил её к автобусу, а потом и сам уехал домой. И всю дорогу от Иерусалима до Ариэля мечтал о нашей следующей встрече.

 

Читать дальше